Последнее прощай

Анна перечитывала их и улыбалась, упиваясь не столько словами, сколько воспоминаниями того вечера, воспоминаниями, которые принадлежали только двум людям во всем мире и единственной хранительницей которых она теперь оставалась. Было бы неправильно дать им раствориться и исчезнуть.

Но, просматривая эти сообщения, воскрешая эти воспоминания, она все равно что бередила незажившую рану. Именно так все и начинается, с этого приятного искушения, осознания, что очень хочется сделать то, чего делать не следует. О да, а потом наступает момент, когда ты отпускаешь самоконтроль и поддаешься искушению.

Блаженство. Облегчение. Все сосредоточено в этом мгновении сиюминутного удовольствия.

Но долго это продолжаться не могло. Рана открылась, начала саднить и кровоточить. За сиюминутной эйфорией следовала расплата. Анна рассчиталась сполна. Уставившись в яркий экран своего мобильного, исполненного свидетельствами присутствия Спенсера в виде сообщений, глупых рожиц, она чувствовала, как усиливается боль, становясь почти невыносимой.

Но тут в голову ей закралась мысль, возникло почти непреодолимое ощущение, что ее тянет туда, куда она заходить вовсе не собиралась. Чтобы отвлечься от этой затеи, она открыла в телефоне галерею и принялась разглядывать их совместные снимки с неменьшим пристрастием, чем ее свекровь в прошлое воскресенье (тогда были фотографии из средней школы: широкие улыбки, награды и слишком большие блейзеры). Но вот она дошла до самых ранних кадров и сколько бы ни пыталась листать еще дальше, картинки подрагивали и вновь возвращались на место, упрямо не желая слушаться.

А назойливая дурная мысль, черная дыра, так и висела над ней, нашептывая, околдовывая. В конце концов она покорно открыла свои контакты и зашла в папку с избранными. Спенсер стоял в списке первым. Она, не мигая, уставилась на него.

«Ты же говорила, что больше не станешь этого делать, – раздался в голове тихий шепот здравого смысла. – Ты обещала себе, что День святого Валентина пройдет иначе, чем Новый год».

Но не успел голос договорить, как ее палец уже коснулся экрана, и телефон начал вызов. И несмотря на то, что сердце учащенно забилось в груди, отзываясь на воспоминания о том, что случилось в предыдущий раз, она приложила телефон к уху.

Гудки в динамике замолкли, и она задержала дыхание, ожидая, что будет дальше. Однако вместо автоответчика Спенсера она услышала стандартный механический голос, советовавший ей дождаться звукового сигнала и оставить свое сообщение.