Последнее прощай

Правда чувствовала.

– Спенсер? – не выдержала она.

Казалось, она на цыпочках кралась куда-то за границы жизни, за пределы реального. А вдруг, там все устроено иначе? Может, ей не стоило принимать некоторые вещи на веру?

– Ты меня слышишь? Ты вообще помнишь меня? Это Анна…

«Пожалуйста, – взмолилась она шепотом про себя, не до конца понимая, к кому она обращается – к Спенсеру, или к Богу, или к окутавшей ее ночи. – Пожалуйста, пусть там будет хоть кто-нибудь. Мне так одиноко».

Она ждала, чтобы он назвал ее по имени, так же мягко и соблазнительно, как делал всегда, отвечая на ее звонки, будто для нее у него имелась какая-то особенная улыбка.

«Анна», – сказал бы он, наполнив одно это слово всем, что он к ней чувствовал. Ему даже не обязательно было каждый день повторять, что он ее любит, хотя именно так он и делал. Достаточно было просто слышать свое имя на его губах.

И вот теперь это случилось. То, чего она так хотела.

– Анна?

Глава 8

Анна.

Он назвал ее имя, но в голосе не было привычных мягкости, тепла и тени улыбки.

Он просто повторил слово, которое ему ни о чем не говорило. У Анны было ощущение, будто кто-то вылил на нее ведро ледяной воды.

«О господи, что я делаю?»

Она завершила вызов, отбросила телефон, соскочила с дивана и замерла, вжавшись в стену на другом конце комнаты. Ее разбирала дрожь. Она отвернулась, чтобы не смотреть на дисплей, и оказалась лицом к лицу с сервантом. Решительным движением руки она распахнула одну створку, за которой обнаружилось несколько успевших запылиться бутылок виски.

Виски Спенсера. Она вытащила бокал и, минуя «Хайленд-Парк», потянулась к бутылке «Лагавулина». Ей хотелось выпить чего-нибудь обжигающего, с крепкими, глубокими нотками. Она наполнила бокал до половины и, залпом его осушив, поморщилась.

Допивая второй бокал, она уже была не в таком предобморочном состоянии, как полчаса назад. В ней проснулся философ. Произошедшее она воспринимала теперь несколько иначе. Настолько, что добралась до телефона, взяла его и снова набрала тот же номер.

В этот раз не было даже механического голоса автоответчика – лишь неуверенная тишина.

– Прошу прощения. Я знаю… – заговорила она, надеясь, что слова звучат более-менее разборчиво.

Затем, когда ответом ей стало только тихое бормотание, она добавила:

– Я знаю, что вы не он… вы не Спенсер, – она снова запнулась, подавляя кашлем подкравшийся всхлип от уже повторно настигшего ее осознания правды, какой бы нелепой она ни казалась.