Истоки неприятностей

— Слушай, крошка, — с угрозой в голосе начал Прим, — ты, кажется, не понимаешь, с кем связалась!

— Вполне возможно, — легко согласилась несостоявшаяся жертва. — Вы, кстати, кто?

— Не твоё дело!

— Но вы же только что предлагали познакомиться поближе. Так начинайте. Или уже передумали?

— Я с тобой сейчас познакомлюсь, выскочка! Так познакомлюсь, что всю жизнь потом в кошмарах являться буду, заснуть не сможешь! — потерял терпение Сек.

Возможно, если бы он не решил подкрепить слова действием, ситуацию ещё можно было бы выправить.

Но младший Фелтингер вскочил, навис над ангелоподобным созданием, вжал его в лавку и…

Алина так и не поняла, что Сек хотел сделать: зажать жертве рот, ударить, поцеловать или просто тряхнуть за шиворот. Успела заметить лишь удивление, с которым нападавший уставился на собственные руки, сжимающие модный светлый плащик.

Только плащик. Потому что его хозяина на прежнем месте уже не было, он невесть как оказался за спиной Фелтингера и стоял там, демонстративно посмеиваясь.

Широкая улыбка совершенно не сочеталась с холодным презрительным взглядом.

И на девушку он теперь совсем не походил. Как, впрочем, и на мальчишку. Внешность не изменилась, но выражения лица оказалось вполне достаточно, чтоб окружающие сообразили, что с этим человеком лучше не связываться.

По крайней мере, Лиза поняла сразу и, ошарашенная метаморфозой, тихо спросила у подруги:

— А это вообще кто?

— Государственная тайна, — отмахнулась Алина.

Фелтингеры, на их беду, особой проницательностью не обладали. С их стороны ситуация выглядела просто: если кто-то над ними смеётся, надо его заткнуть. Особенно если смеющийся на голову ниже и гораздо слабее. По крайней мере, внешне.

Близнецы накинулись на противника одновременно с двух сторон. Два здоровенных кулака метнулись вперёд, стремясь стереть усмешку с миловидного лица, но в цель не попал ни один. Хрупкое существо неопределённого пола молниеносно отступило назад, крутанулось вокруг собственной оси и одновременно — вокруг Прима и перехватило того за запястье.

Хруст сломанной руки и вопль её владельца прозвучали почти одновременно.

Второй Фелтингер увидел, как брат корчится от боли, глухо зарычал и бросился на обидчика с удвоенным пылом. Чтоб через мгновение обнаружить себя валяющимся на газоне с разбитым носом и шатающимся зубом.

Энтузиазма у него, впрочем, не убавилось.