Рубежи

Под его взглядом Густаф попятился назад и, если бы не двое охранников, заслонивших его собой, так бы и пятился до самого камина.

— Райджиган, — Макс подошел к векшу и положил руку ему на плечо, — прошу вас. Не хватало еще, чтобы у него разрыв сердца случился. Помните: если он перед смертью не передаст владение местом силы своему наследнику, мы потеряем Милу, а вместе с ней возможность вернуть богиню Сарасвати домой.

Названный Райджиганом шумно выдохнул и, прикрыв глаза, проворчал:

— Нам не пришлось бы его терпеть, если бы творцы заботились о своей земле.

Но вы, сожрав Калки, так и не получили истинной силы, — он удрученно покачал головой.

Макс едва заметно улыбнулся, но промолчал, вернулся на свое место. Генри Миллер, сжав кулаки, подорвался с дивана и открыл было рот, но его опередил Густаф:

— Да сядьте вы! Сядьте и заткнитесь! — Он вышел из-за спин охранников и сердито посмотрел на Макса: — Чего вы хотите?! Я не знаю, где ваша дочь! Но готов выделить людей для ее поисков — я и сам не понимаю и не одобряю действия Дерека.

Да, Дерек Штаут — преступник и позор всего сообщества творцов! И я уверен...

Макс хлопнул в ладоши, потом еще раз и еще, продолжая аплодировать бурной речи Густафа. Тот и не думал смущаться, лишь фыркнул и дернул плечом, повернувшись в сторону стоящего в дверях Мигеля.

— Он выгорел, — подтвердил Мигель. — Дэн Давыдов выгорел и не может ни помочь в поисках Ланы Смирновой, ни закрыть вместо нее Врата, он даже не годен для поддержки Внешнего Рубежа. Мне жаль, Макс, но вы в минусе.

— Контролирующая богиню Воды руна истощилась, — спокойно парировал Макс. — Вы тоже в минусе. И так как продолжаете зависеть от мнения слабых, но почтенных потомственных творцов, вы в большем минусе. Я бы сказал два-два, но Лану мы сможем найти без помощи Дэна. Так что два-три, в нашу пользу.

Густаф сжал зубы, а потом резко повернулся к Яну. И словно почувствовав его намерение, охрана шагнула вперед, а Мигель ухватил Яна за плечо, удерживая на месте. Генри Миллер снова подорвался:

— Густаф! Вы обещали!

Макс рассмеялся, и все остальные замерли на своих местах.

От его смеха Яну стало жутко — так смеются самоубийцы, знающие, что подорвавшись, заберут остальных с собой. И судя по тому, как дернулся глаз у Густафа Маркони, он в этом не сомневался. Густаф небрежно махнул рукой, заставляя подчиненных вернуться на свои места. По короткому жесту Ян заметил, как дрожат его пальцы.

«Мила, — понял Ян. — Он боится не Макса, он боится Милу.