Рубежи

Она — визуал, она сможет занять себя яркими глянцевыми образами.

Закрыла дверцу, сделала шаг назад и на долю секунды увидела свое улыбающееся отражение. И это даже была не совсем улыбка. Оскал. Вот самое подходящее слово.

Приблизилась. Присмотрелась.

Обычное лицо, грустное. Волосы растрепаны, шелковая сорочка перекрутилась.

Она ведь даже не переоделась, когда встала с постели. Скоро принесут обед, а она до сих пор ходит растрепанная, занятая внутренней борьбой с тревожными мыслями и неприятными воспоминаниями. Разговаривает со старым кожаным диваном и медленно идет к тому, что скоро даст ему имя.

Например, Уилсон — как звали мяч в старом фильме с Томом Хэнксом, когда он попал на необитаемый остров. Поэтому нужно срочно привести себя в порядок и перекинуться хоть парой слов с тем, кто принесет еду. Это будет обычный живой человек, с которым можно пообщаться без опасений за свою психику.

Мила прошла к старинной резной стенке из темного дерева, где на вешалках висело несколько кофт, а внизу лежали стопочками сложенные брюки и шорты.

Осмотрела скудные пожитки и отошла. Большой почти пустой шкаф выглядел удручающе. Захотелось влезть внутрь и закрыть за собой дверь, оставив все неприятности позади. Вот только богиню Воды это одолеть не поможет. Да и нет там внутри никакой Нарнии. Там только темнота и запах лакированного дерева.

«Эх, Мила, Мила... Бежать некуда. Ты уже забралась так далеко, как только смогла. Спасла всех, а все от тебя отвернулись».

Мила поправила лямочку сорочки, упавшую на плечо, и подошла к зеркалу туалетного столика.

Наклонилась почти вплотную.

— Где ты? — сухо спросила вслух. — Я поняла, что ты делаешь, но тебе не победить в этой схватке.

Внутри раздался холодный колючий смешок.

«Думаешь? А что, если я уже победила?»

Мила отстранилась и сцепила руки на груди.

— Это я тебя заперла, а не ты меня.

Голос внутри некоторое время молчал, а потом с едва уловимым ехидством произнес: «Кажется, это ты сидишь в комнате, и даже в столовую пообедать выйти не можешь, ведь тебе не дали на это разрешения».

Мила фыркнула и поправила выбившуюся из-за уха рыжую прядь.

— Ты не возьмешь меня на слабо. Я могу выходить, но для своей же безопасности я решила, что лучше сидеть тут.

Глаза в отражении хитро сверкнули, и Мила поежилась. Богиня Воды, которую она считала спавшей, все это время молчала, выжидая удобного момента, и все это время тихонько, незаметно подтачивала шаткое равновесие изнутри.

«Они заперли тебя, потому что боятся.