Рубежи

— И почему я не должен тебя сейчас стукнуть или хотя бы уволить?

— Потому что я устрою тебе встречу с Хитом Саммерсом. Он из ФБР, из руководства. Я сделал недавно предложение его внучке, и ты, кстати, приглашен на свадьбу. Можешь даже прийти со своей блогершей, ее как раз успеют найти.

С минуту Эндрю пытался определить реакцию на свои слова по безразличному лицу Дэна, потом сдался и уточнил:

— У его младшего внука лейкемия. Применишь свою магию, он в ответ применит свою и поможет с поисками объявленного в розыск Дерека Штаута и похищенной им Ланы Смирновой.

И не смотри на меня так, как будто впервые слышишь об этом! Весь цивилизованный мир шумит о маньяке-сектанте, убивавшем девушек в прямом эфире даркнета, а потом распинавшим их тела на косых крестах. Даже анонсированные сериалы от Штаута отменили. Надеюсь, с твоей блогершей все в порядке, а до следующего жертвоприношения еще много времени.

Вот оно что. Дерек догадался не только заблокировать огонь Ланы, но и усилить их информационные шумы.

И раз найти Лану с помощью магии практически невозможно, значит, надо пользоваться методами, которые потомственные творцы обычно презирают.

— Когда?

— На следующей неделе, — правильно понял его вопрос Эндрю. — Только включи мобильник, чтобы я хоть как-то мог с тобой связаться!

Дэн кивнул. Он не хотел надеяться, но и упустить хоть малейшую возможность найти Лану не мог. Потому что она была его сердцем. Она носила под сердцем его ребенка.

Глава 4. Тьма и больше ничего

Ян очнулся в полной темноте и долго не мог понять, где находится, и что разбудило.

Обстановка сильно отличалась от комнаты, в которую его поселил Макс. Там все словно бы копировало квартиру Яна, с небольшими различиями в пользу Токио. Но вот узкого кожаного дивана, на котором он сейчас проснулся, в той комнате точно не было. Да и стоящего рядом низкого журнального столика, на чью ножку наткнулась рука, пытающаяся нашарить мобильник, тоже.

— Все страньше и страньше, — включая экран все-таки отыскавшегося телефона, пробормотал Ян и тут же зажмурился от ударившего в лицо света.

— И на кой хрен мне понадобилось выкручивать яркость на максимум?

На риторический вопрос память отозвалась картинами солнечной Италии, которую пришлось покинуть пару дней назад, сменив ее на такую же солнечную Японию. Правда, мир все одно остался чужим и неприветливым, а Ян и здесь оказался неприкаянным гостем, до которого никому не было дела, если он не мешался под ногами.