Рубежи

Если позади него простирались ржавые горы, то впереди ждала обугленная пустыня с белесыми островками пепла. Разделяющая их полоса была неоднородной — от трех до пяти метров в ширину, черная, словно специально выкрашенная, с алыми островками активированных защитных рун. Символы и плетение различались, как и интенсивность свечения, а вот в диаметре везде одинаковые. Принцип их работы казался не совсем понятным: Ян ожидал увидеть что-то вроде купола или энергетической стены, но нет — только эта неровная полоса разной ширины и руны на ней.

— Конклав Огня обещал присоединиться к нам. Правда, к сожалению, неполным составом. Они вскоре заменят недостаток людей, питающих щит. Для чистильщиков заберите у меня из дома охранные артефакты — не от кого больше защищаться, да никто уже и не сунется, — на последних словах Макс обернулся и посмотрел на Яна.

По взгляду было понятно, что разговаривать он точно не собирается — боится сорваться. Такая ярость и боль плескались в его глазах, что захотелось не то оправдаться, не то огрызнуться, или даже все сразу, но горло, к счастью, все еще оставалось скованным немотой.

— Сеня, — позвал Макс, — отведи своего нового подопечного к рунам — пусть сольет все, что зачерпнул, пока не разорвался. А потом можешь и инструктаж провести.

Отец отвернулся и пошагал в сторону выжженной земли, на ходу расправляя крылья. Ян дернулся было за ним, но вдруг осознал, что десятки глаз обращены к нему. Люди, совершенно разные люди по национальности, цвету глаз, кожи, волос, росту, языковой группе смотрели на него с одинаковой ненавистью.

И причин для этого имелось много: пока они здесь тратили свой огонь, постепенно угасая, Яна прятали сначала в поместье Густафа, потом в особняке Макса. Пока им приходилось сражаться с теневыми гончими и умирать от их клыков, Ян кичился своей безопасностью. Да, отец подставил его не меньше, чем он сам, когда решил, что разговор с Демоном Максвелла возвысил его до уровня бога. И ведь не ответишь теперь всем сразу, как и не крикнешь Максу вслед, что он сам виноват в том, как все вышло.

А они все смотрели и смотрели, и ненависть в их взглядах мешалась с зарождающейся внутри жадностью и завистью. Должно быть, так голодающий смотрит на жующего толстяка...

По плечу постучали, привлекая внимание. Ян повернулся и увидел улыбающегося Сеню. Он был бледный, с запавшими красными глазами, обветренной кожей и потрескавшимися губами, но все еще улыбался. Наверное, он принадлежал к тому типу людей, что и в аду будут шутить.