Затишье перед бурей

Сдавило в груди, и по непроизвольно вздрагивающей левой руке поползло вниз жутковатое, тянущее онемение, за котором даже боль терялась, переставала быть чем-то значимым. А выкручивающие каждую мышцу спазмы, словно мало было того, что уже есть, поднимались выше, к плечам, к шее, протягивались горящими огнём жгутами по спине, заставляя невольно сгибаться, не в силах даже расслабиться, чтобы попытаться снять приступ.

Нахум сзади вновь заскулил – с отчётливым страхом в голосе. Сьюзен беззвучно всхлипнула. Злости уже не было: только паника, оглушающая, захлёстывающая с головой.

…теперь будет не «чуть».

Нахум неуверенно шевельнулся за её спиной: Сьюзан слышала, как глухо зашуршал по паркету брошенный плед. А потом – она не поверила своим ушам:

- Стой, не надо, отпусти её!

Голос Нахума дрожал и срывался. Она не сразу даже разобрала, _что_ именно сказал пленный демонёныш.

Вспыхнувшее изумление на миг придало сил, и Сьюзан даже удалось разогнуться, в почти интуитивной попытке уменьшить боль выпрямляя спину. Миг спустя пришло отрезвление: толку с его заступничества… Сьюзан с ужасом поняла, что больше не чувствует левую руку. Совсем не чувствует, словно отлежала.

- Её нельзя убивать…

В голове появился и стал стремительно нарастать глухой давящий шум, сознание начало мутиться.

И на фоне выкручивающей всё тело боли это показалось почти блаженством.

А пришелец из Ада неторопливо повернул голову, глядя за спину Сьюзан. Голос – бесплотный, низкий – она скорее почувствовала, чем услышала сквозь гул в ушах.

- Заткнись, неудачник. Будешь мне должен за освобождение… Если сможешь объяснить, почему жив.

Шорох сзади усилился.

- Нет! Ты не так понял, я не виноват! Они убили Регула, и мне пришлось импровизировать, но я всё продумал! У меня был план! Запусти ей сердце, ты же всё испортишь! - с трудом разобрала Сьюзан сквозь шум в голове и нарастающее давление в груди.

И – не смогла даже удивиться.

Только внутри вдруг что-то противно сжалось, перехватывая горло. И ощутилось, почему-то, даже сквозь глушащую все мысли боль и стремительно разрастающуюся слабость.

А Нахум тараторил, захлёбываясь и глотая слова:

- Я знаю, как выманить Кроули! Но она нужна живой и адекватной. Эй, слышишь – не передознутой и без инсульта! Я всё продумал, только не угробь её!

Комната вокруг неё качнулась.