Затишье перед бурей

Заодно и о проблемах с естественным старением тканей можно забыть… Ангелам, кажется, сразу с «заводскими настройками» выдают, удобно, наверное – ну, и непрестижно, судя по всему, небесным созданиям горбиться в позе орла над выгребной ямой. Интересно, кстати, интересно, они так же мучились в начале, или им Она тонкости облачения плотью рассказала лично?..

Кроули сквозь сон прикусил губу. Было завидно. До едкой горечи на языке, до спазма в горле…. Завидовал, конечно, не ангелам – было дело, конечно, но это же когда было… А вот следить за тем, как в его не то сне, не то воспоминаниях он-прежний с восторгом изучает своё новенькое тело, наслаждаясь теплом полуденного солнца и ласковой насмешкой Создательницы на самой грани восприятия, было почти физически больно.

Совсем скоро это всё закончится, и его скинут вниз, навсегда лишат и любви, и причастности к чуду творения… Крылья, правда, оставят. Не всем так повезло…

***

Он с наслаждением потягивается всем телом, привыкая к новым ощущениям, чувствуя, как отзываются на движение, кажется, все мышцы длинного гибкого тела.

Солнечные лучи, касающиеся чешуи, оказываются восхитительно тёплыми, земля – мягкой и очень приятной на ощупь. Физическая оболочка, в первый миг казавшаяся тяжёлой и неповоротливой, быстро согревается, наполняется энергией. Даже не прислушиваясь к себе, он ощущает, как чаще начинает биться трёхкамерное сердце, разгоняя по жилам нагревающуюся кровь. Это даже более приятно, чем он думал.

Вокруг него – бескрайний океан новых, незнакомых ему ощущений. Звуки, которые он привык воспринимать как колебания воздуха, глохнут и одновременно становятся более объёмными, более весомыми. Теперь он ощущает их всем своим существом: вот пробежал по дереву, мягко касаясь когтями коры, юркий маленький зверёк, похожий на всполох пламени. Вот плеснуло что-то в недалёком ручье: там тоже существовали живые, чем-то похожие на это, выбранное им, существо – только вместо дыхательных пористых мешков у них были забавные щели для фильтрации воздуха.

Добавляются и другие чувства. Он не знает ещё, как называется то, что он ощущает, высунув наружу тонкий, раздвоенный язык, но ему это, определённо, нравится.

А вот зрение оказывается на удивление нечётким. Он не сразу понимает, что просто видит теперь как-то иначе. Всё вокруг расцвечивается яркими красками тепла. Качающиеся на ветру венчики цветов – бледные, холодные, почти незаметные.