Затишье перед бурей

Жутковатый отблеск лавы в расправленном янтаре глаз померк; теперь о его чувствах говорили лишь плотно сжатые побелевшие губы, да заметно срывающийся на шипение голос.

- А по-вашему, вссссё это, - он неопределенно махнул рукой, зло кривя губы, - Можно назвать проявлением божественной любви?!

Отличный вопрос. Тот самый, один из немногих, которых Уильям ждал с тревогой и надеждой. Старый священник позволил себе мысленно улыбнуться. Только мысленно, ни в коем случае не по-настоящему. Насмешки, даже если эта улыбка и отдалённо не была ей, Кроули, как он подозревал, не стерпит.

Вместо этого он неторопливо покачал головой и, разжав наконец уже ноющие от напряжения пальцы, осторожно закрыл записную книжку. Помолчал, не столько подбирая слова, сколько давая Кроули время прочувствовать свой вопрос. И проговорил медленно, глядя куда-то мимо демона:

- Что мы вообще можем назвать «божественной любовью»? Мы, создания Его, которым неведомы планы Всевышнего в отношении нас? Мы можем видеть лишь часть узора – но вся картина нам неизвестна.

Кто-то получает огромное наследство и всю жизнь купается в роскоши, но душа его обречена на вечные муки, ибо не было в ней ни щедрости, ни сострадания к слабым. Можно ли сказать, что Бог был милостив к нему, подарив ему лёгкую жизнь? Кто-то умирает в мучениях от неизлечимой болезни, но за свою короткую жизнь успевает согреть столько сердец, что перед ним настежь открыты врата Рая. Был ли Господь жесток к такому страдальцу? Кого из них больше любит Бог, в таком случае?

Он замолчал, увидев, с каким выражением смотрит на него демон.

Казалось, его сейчас вырвет.

- Оссставьте свои притчи для ссскорбных умом прихожан! – брезгливо выплюнул он, вновь срываясь на змеиное шипение. Закатив глаза, он одним движением пересёк комнату и почти рухнул в ближайшее кресло. Вытянул ноги и, сложив руки на груди, с вызовом уставился на священника. Тот только вздохнул.

- Для прихожан у меня, возможно, найдутся другие притчи, - мягко возразил он. – Быть может, тебе, Кроули, сейчас нужна – именно эта? Ибо сказано в Писании – никому не даётся груз тяжелее, чем он способен вынести…

- О, ради Ссса… ради хоть чего-нибудь, сссвятой отец, избавьте меня от ссссвоих проповедей! Мою душшшшу сссспасать поздно, у меня её априори нет!

Кроули вновь рывком вскочил из кресла, не в состоянии, похоже, сохранять неподвижность хоть минуту.

И, почти упав грудью на подоконник, с независимым видом уставился в окно. Ничего интересного там не было. Кроме дождя, конечно.