Затишье перед бурей

И, с муторной дрожью внутри, отрешённо подумал, что всё, теперь отступать точно поздно. Остаётся надеяться, что его не испепелят прямо сейчас за дерзость…

Архангел, наконец, отмер. Пастор отрешённо отметил, как тот оглянулся вокруг – с каким-то растерянным, почти беспомощным выражением, явно не вполне понимая, что сейчас произошло. Почти по-человечески прокашлялся.

- Это же абсурд, - раздражённо, но с заметно скозящей в голосе неуверенностью, проговорил он, и Уильям невольно поёжился под его гневным взглядом.

- Не абсурд, но слова, изречённые Господом нашим устами сына его. Разве не сказано в Писании, что блудному сыну отец всегда рад более, нежели тому, что всегда жил в покорстве и послушании?

Он очень надеялся, что прозвучало это достаточно веско. Хотя, возможно, это была не самая лучшая идея – цитировать Библию тому, кто вполне мог принимать непосредственное участие в её написании.

Впрочем, Гавриил, судя по всему, озабочен был совсем другим вопросом.

Уильям увидел, как вспыхнули гневом глаза архангела, и запоздало сообразил, что Агнесса Псих не зря напоминала про законы божьи и законы человеческие. Пастор понял, что услышит, за секунду до того, как архангел произнёс это:

- Право асилума было отменено вашим правителем четыре века назад! Небеса ценят твоё рвение, человек. Но у твоих слов нет больше власти.

Уильям стиснул пытающиеся выбить нервную дрожь зубы. Может, и так… «Да не отступит пастырь от слов своих», да? Кто бы его ещё спрашивал…

- Правителем, - сквозь зубы выдохнул он, отчётливо понимая, что Рубикон уже давно перейдён, и теперь остаётся только переть напролом и надеяться, что архангел не посмеет всё-таки уничтожить священика прямо в церкви.

– С каких пор слово простого смертного, далёкого притом от праведности, стало превыше воли Всевышнего? Отец наш Небесный даровал право священного убежища каждому народу, и законы, придуманные людьми, освобождают лишь от суда людского. От Божьего же суда святотатцев не спасёт ни указ короля, ни Папский эдикт! И поэтому я повторяю тебе, архангел Гавриил: пока Кроули и Азирафаэль находятся в этом храме, никто не вправе причинить им вред!

Гавриил постоял мгновение, растерянно глядя на старого пастора. Тот медленно, тяжело дышал, мысленно молясь, чтобы тупая ноющая боль в груди обождала ещё хотя бы пару минут.