Затишье перед бурей

Слишком хорошо он помнил, как эта мерзкая противная морось сперва превращает в безжизненное болото редкие клочки любовно возделанной земли. Потом пропитывает насквозь песок, до тех пор, пока он не теряет способность поглощать льющуюся с небес воду. Гибнут посевы. Теряют недозрелые плоды, меденно умирают от переизбытка влаги неприхотливые смоквы. Сгнивает, превращается в мокрую кашу укрывающий приземистые хижины тростник. А дождь не прекращается, и мелкие пустынные речушки выходят из берегов. Первыми смывает селения, неосторожно расположившиеся вблизи драгоценных водоёмов: источники жизни, они теперь дарят только смерть.

Но и тем, кто догадывается поспешно увязать нехитрый скарб и уйти в горы, не будет спасения. А дождь все льет, и льет, и льет...

Кроули раздражённо встряхнулся, с усилием выныривая из тягостных воспоминаний и, оттолкнувшись ладонями от подоконника, повернулся к безрадостному пейзажу спиной. Опёрся о подоконник поясницей и с тоской уставился на стоящую возле узкой кровати корзину.

Скоро. Ему не нужно было включать телефон, чтобы понять, как мало времени осталось до момента, когда убийственный медный звон возвестит о начале очередной заутрени. И на этот раз неизвестно, хватит ли ему сил…

Впрочем, нет. На этот раз он просто не будет дожидаться пытки.

Он сглотнул. Было страшно. Почему-то даже страшнее, чем ждать уже знакомого обжигающего потока святости. Сердце болезненно колотилось почти в горле, мешая нормально дышать, и успокоить идиотскую мышцу никак не удавалось.

Но он ведь ничем не рискует? Ведь так? Не рискует ведь?!.

Он запоздало понял, что самоуговоры начали приобретать отчётливо панический оттенок, и зло выругался. Тихо, сквозь зубы – привлекать к себе внимание сейчас не было никакого желания. Ему нужно было ещё пару минут, чтобы…

…Чтобы убедить себя, что принятое после возвращения в сознание решение – верное.

Он прислушался к приглушённым голосам: где-то совсем рядом, в соседней комнате, а быть может, в коридоре. Азирафаэль.

И второй голос, старческий, смутно знакомый… Да, всё верно – священник, спасший их вчера. Пастор спрашивал, Азирафаэль отвечал что-то. Он, наверное, вполне мог бы разобрать, о чём они говорят. Задайся он такой целью.

Он не стал прислушиваться. Всё, что имеет хоть какое-то значение, ангел и так ему расскажет. Всё остальное…

Кроули поморщился. Что-то подсказывало ему, что хорошим новостям появиться неоткуда.

Он зашипел сквозь зубы – и вновь повернулся к окну.