Затишье перед бурей

- Как тебе вообще пришло в голову, что меня будут волновать несколько порванных страниц, когда ты рискуешь сгореть заживо? – уже мягче, но всё ещё обиженно спросил он. Кроули криво улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло, от которого даже упрямый узел страха немного распускается, расслабляется. А Азирафаэль продолжал возмущаться. – Я люблю книги, Кроули! Я не спорю, это и впрямь так. Но неужели ты думаешь, что вещи, пусть даже бесценные, могут мне быть дороже живого существа? Дороже тебя? После того, как ты рисковал жизнью, чтобы спасти меня из Ада?!

И в груди вдруг что-то оборвалось.

«После того, как…»

Тёплая волна спазматически сжалась, перехватывая горло, и смёрзшийся комок внутренностей рухнул куда-то вниз, в скрутившийся от боли желудок.

Он медленно закрыл глаза, надеясь, что Азирафаэль не успел ничего в них разглядеть. Что примет его жест за смущение. Чувство вины.

За что угодно – только не за…

Не за это.

Почему же так больно дышать?..

- Нет, ангел, - хрипло, с трудом заставляя себя говорить, выдавил он.

Он не хотел. Он, правда, не хотел. Зачем, за что, неужели он и впрямь обречён вечно творить зло, даже когда желает кому-то лишь добра?!

Он беспомощно запрокинул голову. «Непрощаемый, да? Даже теперь?»

- Прости, ангел, - с тоской пробормотал он, бездумно разглядывая мелкую сетку трещин на белёном потолке. – Я не хотел, чтобы это выглядело так…

Сглотнул и взглянул прямо в глаза растерянно хлопающему ресницами Азирафаэлю.

- Мне правда жаль, - тихо повторил он.

И это была единственная правда, которую он мог сказать, не таясь. Он не хотел. В страшном сне не мог подумать связать Азирафаэля ещё и таким долгом.

Не хотел, чтобы ангел ощущал себя обязанным за спасение жизни. Друзьям ведь положено защищать друг друга, разве нет?

Какие могут быть счёты между друзьями?..

Между друзьями – никаких.

Между друзьями. Между равными. Между теми, кто стоит на одной стороне – по-настоящему, а не так, как вынудил Азирафаэля он: отняв у него его Небеса и дав взамен тесную клетку ненужной ему свободы и одиночества. Одиночества-в-толпе, одиночества, которое он, Павший, прОклятый, никогда не сможет по-настоящему прогнать.

…Между двумя предателями, застрявшими на простреливаемой с обеих сторон нейтральной территории, не существовать долговых отношений – не может.