Затишье перед бурей

Миг спустя он понял, что глазомер его подвёл: щели между книгами явно было недостаточно, чтобы впихнуть между ними увесистый томик. Книга предсказаний ткнулась в переплёт «Потерянного рая», и плотная обложка неожиданно легко открылась, разом превращая фолиант в диковинный бумажный веер. Уильям попытался было удержать его одной рукой, но тот уже качнулся в сторону, выворачиваясь из пальцев.

С громким «буммм» старинная книга рухнула на пол. С шелестом хлынул в разные стороны бумажный дождь. Уильям закашлялся от взлетевшего в верх облака пыли, и с неприятным уколом, похожим на отдалённую зубную боль, запоздало понял, что книгой этот странный фолиант можно было назвать лишь с натяжкой.

То, что от неё осталось, лежало на полу, бесстыдно распахнув обложку и выставив на всеобщее обозрение выщипанный лес пожелтевших страниц. Остальное…

Уильям тихо застонал. Безумная или гений? Первое, определённо.

Он стоял посреди бумажного озера. И россыпь испещрённых текстов листов разного размера покрывало пол его комнаты ровным, густым слоем.

О, Господи. Ему теперь месяца не хватит, чтобы вернуть все эти обрывки на свои места…

Пастор нагнулся и бездумно поднял верхний листок, лежащий прямо возле его ноги.

«Сомкни уста свои, ибо многіе знаніѧ - многіе скорби.»

- Бессмыслица… - удручённо пробормотал он. Поколебавшись, он нагнулся и, подняв кем-то жестоко изрезанную книгу, обречённо принялся собирать с пола обрывки страниц.

«Бессмыслица», - обречённо крутилось у него в голове, пока он, кряхтя, сгребал в более-менее ровную стопку разбросанные записки.

И сам понимал, с жутковатым ознобом предчувствия, что нет – не бессмыслица. Намного, намного хуже: предвидение. Рука Бога вела его, как корабль по сложному фарватеру, где каждое движение руля и парусов, непонятное и даже опасное для пассажиров, до дюйма выверено и подчинено уверенным пальцам шкипера. И единственное, что мог он – это подчиниться воле Господа и идти туда, куда направляют его недвусмысленные и воистине точные предсказания средневековой провидицы.

Пастор задумчиво покрутил в пальцах одну из страниц. Точнее, кусок страницы. То, что в первый момент показалось ему обрывком, на деле было аккуратно срезанным бумажным прямоугольником – он отметил ровный, рассечённый чем-то острым край с той стороны, где фрагмент крепился к переплёту. Нет, это не похоже на вандализм. Вандалы не действуют так осторожно, разрезая бумагу строго после окончания предсказания, и ни дюймом выше.

…И это, определённо, был не экспромт.