Гримуар для детектива

Странно, когда он мог выпасть из кармашка? В коридоре «булькнуло» телефонное уведомление, так что додумать неприятную мысль девушка не успела. Проходя мимо стеллажа, Катя автоматически поправила торчащую книгу.

Сообщение было от Иры, с деталями выступления в музыкальной школе. Всё, как обычно — список произведений, инструкция для ведущих, копии документов, которые директор отправила администрации школы. Катя смотрела программу, одновременно помешивала кофе в турке, но думала о том, что надо было сфотографировать драгоценности из чулана.

«Заново вытаскивать всё из шкафа ради пары кадров? Нет, только не это. Отцу придется поверить мне на слово», — перелив напиток в чашку, Катя сделала первый глоток. Уф, ну и денек! Скорей бы он уже закончился. Если она хочет нормально поесть, порепетировать и успеть проводить закат, то отыграть хотя бы часть концертной программы лучше прямо сейчас. А ещё надо позвонить отцу. «Сначала отыграю программу. Может, поговорим так, что будет не до репетиции», — решила девушка.

Скрипичный футляр был потертым, из старого кожзама. Пыль въелась намертво, превратив когда-то черный материал в тускло-серый. Но бархат внутри, обнимающий скрипку, не потерял ни мягкости ворса, ни насыщенности цвета — он был синим и нежным, как летнее море.

Катя умостила скрипку на плече, положила подбородок на корпус. Взмах смычка и музыка заполнила комнату, как много лет назад. Ноты лучше слов передавали терзающие Катину душу чувства. Никогда «Гроза» Вивальди не звучала в её исполнении так проникновенно, так пронзительно.

— Какой ошеломительный сюрприз ты мне преподнесла, — девушка провела ладонью по шоколадной деке*. — Никогда бы не подумала, что в обычной музыкальной школе можно найти такое сокровище. У меня была похожая, но я из неё выросла много лет назад.

Катя поискала взглядом вытащенный из чулана инструмент и... опешила. На столе лежал почти такой же футляр из вытертой искусственной кожи. Только сбоку белой краской было написано: «ДЮМШ №1».

Дрожащей рукой она перевернула скрипку, на которой только что играла. На задней деке была тонкая царапина, нечаянно оставленная маленькой Катей Князевой двадцать четыре года назад. «Этого не может быть, потому что не может быть никогда!» — Катя опустилась на диван. Голова слегка кружилась, ей казалось, что она медленно сходит с ума: «Я помню мою первую скрипку, крохотную «восьмушку». Мама сначала подумала, что она игрушечная.