КОРОЛЕВСТВО ХРОМАЯ СУДЬБА

Лаки даже не смог бы сказать на сколько персон. «Больше двенадцати», - подумал он. Во главе стола стояло такое большое кресло из эбенового дерева, что его вполне можно было бы назвать троном.«Трапезная», - подумал Лаки. Яства на столе были под стать остальному антуражу. В первую очередь бросался в глаза необыкновенной красоты фазан. Казалось, он вот-вот взлетит, расправив свои небесной красоты крылья и хвост. Вина, ананасы и неизвестные Лаки тропические фрукты так и стремились вывалиться из несчётного количества вазонов и блюд.

Сверкали в лучах канделябров бокалы работы весьма искусного мастера. Салфетки белые, как снег, отражались в начищенном до блеска, нет, до сияния, фамильном серебре. Бутылки вина с сургучными печатями вызывали благоговение и уважение к своему возрасту. Это был настоящий королевский стол.Человек в чёрных одеждах подошёл к креслу и, резко повернувшись, представился.- Канцлер. Канцлер Тридевятого Королевства.- Лаки, – протянул руку Лаки.Канцлер обошёл кресло-трон и встал с другой его стороны. Лаки остался стоять с протянутой рукой.- Никогда не протягивайте руки, молодой человек. Особенно Канцлерам. Мы можем понять это неправильно.С этими словами он подкинул в воздух тончайшей работы шёлковый платок. Распластавшись по воздуху, как дымка, тот стал медленно оседать вниз, совершая причудливые движения. Воздух разрезал короткий отрывистый свист. Никто ничего не видел. Ни движения рук, ни блеска оружия. Но на землю упали уже две аккуратно разрезанные половинки платка. Лаки отдёрнул руку. Не убрал, а именно отдёрнул.- Присаживайтесь, – сказал Канцлер, устраиваясь на кресле. Лаки задумался: «Сесть рядом? Это претензия на близость к власть предержащим… Сесть напротив? Как гость. Но тогда я не буду слышать его. Стол очень длинный…» Наконец он решился. Он отодвинул стул и устроился в трёх тарелках от Канцлера. Тут же ему налили бокал красного, как кровь, вина, положили еды и закусок.- На долго Вы к нам? – спросил Канцлер, сверля Лаки ледяным взглядом. - Вы интересный человек, - ответил Лаки, – вы первый, кто мне не говорит, что от вас никто не уезжает.Канцлер громко и очень беззлобно рассмеялся. Он чувствовал себя в храме, как у себя дома.- А если я скажу Вам, что Вас отсюда увезут? – подавшись вперёд и угрожающим шёпотом спросил Канцлер.И тут же опять громко рассмеялся.- Но плаха ведь строится не для меня? – спросил Лаки.- Почему Вы так решили? - Лаки поёжился.