КОРОЛЕВСТВО ХРОМАЯ СУДЬБА

И если мы допустим хоть толику сомнения в правильности нашего пути, которую так и стремятся поселить в наших умах поэты, мы не просто пропадём. Мы будем погибать долго и мучительно. Революция - это такой зверь, который своими гнилыми зубами ест одинаково медленно, пережёвывая и стариков, и детей. Она искалечит ваших мужей, и вы будете обречены на вечный уход за безногим алкоголиком, клянчащим милостыню на рынке. В то время, как ваши дети, израненные минами будут воровать и стрелять сигареты.Поэтому.Не будем снисходительны.

Уничтожим эту поэтическую заразу с корнем. И заживём счастливо и спокойно.Вы согласны?- Да здравствует королева, - крикнул Канцлер.По толпе пронёсся гул одобрения. Полетели шапки.- Мама, а тебе не жаль этого чахоточного? - спросила Ассоль негромко.- Нет, доченька. Это очень полезно. Страшно и жестоко наказать одного. Чтоб другим неповадно было. Чтоб другие бегали как муравьи, боясь сойти с намеченного мной пути.- Но на самом то деле, он не виноват. Подумаешь, стишки.... Он и так скоро умрёт от чахотки. - Да, ты права. И именно его неизбежная и скорая смерть от болезни делает толпу столь покладистой. А что его жалеть? Он и так помрёт. А нам ещё жить. Нам ещё мужа кормить. И детей одевать. А этот... Ну жалко, да. А чего он свои стишки на площади читает? Что мало ему слушателей в его компании? Славы народной захотел? А признание народное оно иногда убивает. Вот так. Во многих знаниях много печали.- Какая ты умная, мам! Как ты удерживаешь это государство без бунтов? Уму непостижимо. Тем временем стражники приковали к позорному столбу и Аннунциату. Она едва не падала от страха и была белее снега. Пьер смотрел на неё и говорил ей какие-то слова поддержки, неслышные за шумом толпы, предвкушающей скорое зрелище.- Ну что ж. Осуждённые здесь. Палач на месте. Все готово. Но у гильотины две верёвки. Одну перережет палач. А вторую...- Приведите Поэта! - скомандовал он.Тем временем ночь уже полностью вступила в свои права. Луны и звёзд не было видно из-за серых тяжёлых туч, закрывших всё небо. Дул лёгкий прохладный ветерок, такой приятный и ласковый после дневной иссушающей и изматывающей жары. Площадь освещалась огромным количеством ярко горящих факелов и редкими газовыми фонарями. Казалось, что вокруг яркого пятна плахи разлилась чёрная чернильная мгла. Шевелящаяся и гудящая многими голосами. Ждущая зрелища и крови. Растекающаяся длинными щупальцами по ближайшим улочкам. По углам площади, в подворотнях и арках зияла полная чернота.