Вершина Забвения

Я, конечно же, сопротивлялась и кричала так громко, как только могла, однако парень был вдвое сильнее меня, а мои крики никто не услышал бы и подавно.

Помню, как этот подонок сказал, чтобы я вела себя хорошо и не дергалась, ведь он не хотел мне навредить, так как мы союзники. Потом он швырнул меня на диван, навалившись всей своей тушей сверху. Боюсь, я никогда не смогу забыть его мерзкую физиономию, особенно в тот момент. Меня переполняли отчаяние и страх, а слезы ручьем лились по моим щекам, в то время как Оувел молча стоял у двери и наблюдал за происходящим.

Не обращая внимания на мои сопротивления, Нил пытался сорвать с меня одежду. Когда на верхней части тела одежда уже была практически полностью разорвана, этот урод наклонился ко мне – и я с яростью вгрызлась в его ухо. Нил заорал от боли, как сумасшедший, и немного ослабил нажим.

Тогда я изо всех сил оттолкнула его от себя, поднялась на ноги и хотела отбежать от него в сторону, но не успела – этот ублюдок схватил меня за руку, потянул к себе и вмазал кулаком прямо мне по лицу.

От удара потемнело в глазах. Меня отбросило на журнальный столик у дивана, и стеклянная ваза, что стояла на нем, слетела на пол и разбилась. Без сил я медленно сползла со столика на паркет, нащупала рукой один из острых осколков и сжала его в кулаке.

Оувел, наблюдавший за происходящим, попросил своего дружка прекратить, так как все заходило уже слишком далеко. Но Нил пребывал в кураже, и, конечно же, ему было плевать на слова Оувела.

Мерзавец схватил меня за волосы и заставил подняться с пола.

И тогда я стиснула зубы и со всей переполнявшей меня злостью из последних сил нанесла удар насильнику. Помню, осколком я порезала Нилу щеку, задев глаз. Он отпустил меня, схватился за окровавленное лицо, неистово вопя, а я тем временем отбежала и забилась в углу гостиной. Я не могла понять, чем я заслужила подобное? Почему оказалась в таком месте? Что случилось с моей памятью? Почему меня могут безнаказанно изнасиловать какие-то ублюдки?

Потом мой страх перешел в свирепую ярость, и я отчаянно захотела их смерти.

Я не успела ничего осознать, как вдруг в моей груди вспыхнул яркий свет. В одной руке появился лук, а во второй стрела. Те двое, увидев такой поворот событий, замерли на месте. А дальше…

Не могу объяснить, но я будто бы ощущала появившееся оружие, как часть самой себя. Зная, как с ним обращаться, я без колебаний выпустила первую стрелу прямо в грудь корчившемуся от боли Нилу.