Подарки весны

Август нынче жаркий и душный. Мама, придя с работы, сразу полезла под душ, а я сижу на кухне с кружечкой зеленого чая. Еще раз обдумываю предстоящий разговор. Уже скоро полгода мы с Вадиком вместе. Скоро сентябрьское западание, и надо было бы давно разбежаться, но я затянула... и продолжаю тянуть. Не то что бы я была до безумия влюблена, болезненная влюбленность ушла вместе с весной. Но мне с ним уютно, а уют для кошки много значит. Когда-то мама говорила, что умеет немного управлять западанием, и, я надеюсь...

— Ну вот Маша, я могу слушать, и даже слышать.

— Ты говорила, что управление западанием возможно.

— Ах, вот ты о чем. Хочешь остаться со своим Вадиком? Зря. Мы — кошки, нам не стоит привязываться к котикам.

— Зря, не зря... Если что-то знаешь, расскажи.

— Ну вот, нервничаешь уже. Я же говорю, котики того не стоят. А управление западанием, которое использую я, тебе не поможет. Оно может подкорректировать выбор среди примерно равновероятных вариантов. Но повторно запасть на одного человека два раза подряд мне не случалось ни разу.

— И все же, как?

— Да в общем-то просто. За день-два перед западанием, по ночам мечтаешь об этом человеке, будучи одна. Представляешь, как было бы хорошо, окажись он рядом. Что вы будете творить. Ну и так далее. Потом желательно прямо утром встретиться. Не надежный способ, но мне было достаточно.

Смотрю в окно на скачущего по ветке воробья. Хочется впиться в него когтями, так, чтобы перья полетели. Я обязательно использую мамин способ.

— Уж что есть, — мама кладет свою руку поверх моей. Только сейчас замечаю, что сжала кулак и впилась ногтями в ладонь. С трудом разжимаю сведенные пальцы, зато сжались зубы.

— Но если очень надо, то у тебя есть бабушка. Моя мама из черных кошек. Для тебя, соответственно, "баба Соня". Давно я с мамой не виделась, слишком мы разные. Мама смогла прожить со своим Василием всю жизнь, пока он не скончался, лет пять назад. Как у нее так получилось, не знаю.

— Почему ты никогда мне о ней не рассказывала?

— У нее тоже случались левые западания, хоть и на удивление редко. Мой отец Петр Петрович — из таких. В те времена Листвянка была крупной деревней, центральной усадьбой колхоза, и к ним присылали студентов на уборку картошки. А потом появилась я. Не скажу, чтобы ко мне плохо относились дома, но все же не так, как к сестрам.