Мир в хорошие руки

– Здорово, Черный! Чего один? 

Я вошел в неровный, мерцающий круг света. Моя тень метнулась через импровизированный стол и уселась на диван рядом с парнем.

– А-а, Псих, – сфокусировались на мне глаза в красных прожилках. – Что, в дурдоме Ромашкино каникулы?

– Нет, меня вылечили, – серьезно ответил я, примащивая под зад свободный ящик.

– Это чем же, электрошоком? – ухмыльнулся Вовкин приятель, скаля щербатые зубы.

– Ага, – невозмутимо подтвердил я. Надо было поддерживать репутацию. – Ты следующий.

– Ну, это мы еще посмотрим, – хмыкнул Черноиван и затянулся. Огонек на кончике сигареты вспыхнул красным, как глаз циклопа. – А ты чего один?

Чтобы не пускаться в длительные объяснения про Вовку, я решил сразу перейти к делу:

– Ну, вообще-то я не совсем один. То есть… я с девчонкой одной сюда приехал. Вчера. А сегодня утром она пропала. Ушла, не сказала ничего…

– Не понравилось, значит, – заржал Черный, выхаркивая едкий дым. – Может, ты ее недотрахал? Гы! Или перетрахал?

Я вздохнул:

– Бревна, трупы и четвероногих не трахаю.

– Чё, не встает? – поинтересовался толмачевский.

– Из принципа, – пояснил я. – Слушай, есть идеи, куда она могла податься? Девчонка не местная, не знает тут никого…

– В город укатила, – пожал плечами Черноиван. С них посыпалась на диван перхоть. – Да ты забей. Хочешь? – он протянул мне замусоленный окурок.

Я покачал головой:

– Навряд ли в город. У нас бабла не было.

– А оно надо? – пухлые губы презрительно скривились.

– Не, мне Ма… Машку надо найти, – я решил чуть переделать Машурино имя правдоподобия ради. – Так что я пойду. Но если увидишь тут такую, – я изобразил руками подобие вороньего гнезда в районе головы, – чернявенькую, стриженную, скажи ей… – я чуть призадумался, – нет, отведи ее на Вовкину дачу. О'кей?

– А чё, если она не захочет? – гыкнул Черный, снова сунув в рот сигарету.

Я закатил глаза к дырам в крыше и выдал голосом завучихи Любови Генриховны:

– Черноиван, вы живой пример того, что делают наркотики с мозгом подрастающего поколения! 

Мой собеседник закашлялся, поперхнувшись дымом. Я гордо поднялся и прошествовал к дверному проему, с которого давно сорвали дверь.

– Если я скажу, где Машура, ты отдашь волчок?

Я споткнулся о брошенную в спину фразу.