Мир в хорошие руки

– Эй! Куда, гнида?! – сзади заматерились и побежали. Я тоже побежал. Вообще-то, получается это у меня гораздо лучше, чем у Сашки. Именно поэтому мне удалось до сих пор сохранить здоровье и зубы, за исключением оставленного в школьной поликлинике. Но обычно я бегал с целыми ребрами. Обогнув 13-й дом, я отметил, что у Факоффской гвардии хватило ума разделиться и оставить Лохматого с Мускулом у моего подъезда. Значит, придется продолжить кросс. Я взял левее, нацелившись на детский сад. Факофф гаркнул сзади. Краем глаза я отметил, что Мускул с Лохматым послушались и присоединились к погоне.

 

Бок здорово болел, это сбивало дыхание. Мой расчет был на дыру в сетке, ограждавшей территорию детсада и выходившей за гаражи. Скопление ржавеющих монстров представляло собой лабиринт, который посещали алкаши, цыгане и прочая ненадежная публика. Там вершились великие и малые дела, только выигрывавшие от соседства с помойкой. Потерять хвост в провонявших мочой закоулках не составило бы для меня труда.

 Первой дырой в блестящем плане оказалось отсутствие дыры в заборе. За пару недель, прошедших с моего последнего визита, секцию сетки успели сменить. Неужели у садика появился родитель-спонсор? Я не слишком изящно перевалил через изгородь – сказывалось ребро. Бандерлоги полезли следом, пыхтя и обижая мою маму. Я нырнул в тесный проход между гаражами, и игра в прятки началась. Факофф и Ко быстро потеряли из виду не только меня, но и друг друга. В спину мне теперь дышал один Мускул.

Не слишком быстрый, зато старательный, он, казалось, нюхом меня чуял. 

Наконец я рискнул: скинул рюкзак с плеч и втиснулся бочком в темную «крысиную нору» между двумя стальными коробками. Бандерлог, хрипя, как астматик, протопал мимо. Курить надо меньше! Я пролез по щели до конца, чуть не сдирая кожу с груди и плеч даже через куртку. Вот смеху будет, если застряну! То есть мне-то как раз будет не до смеху… Но все обошлось. Я вылетел, как пробка из бутылки, в следующий ряд.

Стараясь дышать неглубоко, рванул по проходу, чуть не сбив с ног какого-то автомобилиста, явившегося за своей собственностью. Влетел в новую щель, пошире, которая вела к складам за магазинами и – свободе. 

В светлом прямоугольнике, обозначавшем конец коридора, показалась тень. Она была крупная и четвероногая. Глаза, фосфоресцирующие, как у собаки Баскервилей, сочетались со слюнявыми обнаженными клыками. Псина, рыча, приближалась на напряженных лапах.