Мир в хорошие руки

Лампы в виде факелов заливали антураж желтым светом. Таким же, каким горели глаза преследователей, выступивших из проходов между колоннами. Их было тринадцать – длинных, гибких, с перекатывающимися под гладкой кожей мускулами и розоватыми ножами клыков. Вокруг стояла нехарактерная для подземки тишина – только цокотали по полу когти, да отдавалось эхом от низкого свода мое неровное дыхание. Все. Добегался ты, Псих. 

Я медленно вышел на центр круга. Они приближались спокойно, сужая кольцо, не ожидая подвоха. Я уронил с плеча рюкзак и достал волчок.

Он был маленький, блестящий и полосатый. Я вытянул руку с игрушкой перед собой:

– Вы ведь этого хотите? Так?

Псы будто поняли. На мгновение остановились, пожирая глазами сферу в моей руке. В янтарных радужках отражались цветные полоски. И тут это произошло. Зеленые, красные и желтые линии на волчке потекли, слились в блестящую массу… и в мою дрогнувшую ладонь лег, словно влитой, хищный ствол. Я никогда не держал в руках оружия страшнее ножа, да и тот был не мой.

А тут! Интересно, чем оно стреляет? 

Выяснил я это очень быстро. Псы пошли в атаку. Причем одновременно. Отдача чуть не вывернула руку из плечевого сустава. Оглушенный, я потерял равновесие. Скользкое тяжелое тело пронеслось надо мной, рванув когтями куртку. Эту тварь я уложил в брюхо. Ствол был автоматический и оставлял в жертвах дымящиеся дыры размером с Генин кулак. Я почувствовал себя Фриманом в подземельях Лямбда-корпуса, за исключением того, что даже на доблестного доктора не налетала дюжина монстров разом.

Впрочем, это только делало мою задачу легче. Псы здорово мешали друг другу, к тому же, куда бы я ни палил, в тесном пространстве выстрелы, казалось, все равно находили цель. 

Внезапно острая боль пронзила голень, меня рвануло вниз и повалило на спину. Подлая тварь неслышно подобралась сзади и теперь, прижимая уши и рыча, вгрызалась в ногу. Перед глазами потемнело. От вида крови, залившей разодранную штанину, подступила тошнота. На таком близком расстоянии промахнуться я не мог.

Выстрел снес псине полчерепа, но, издохнув, она так и не разомкнула зубы. Следующего зверя я тоже уложил в упор – собака попыталась вцепиться в держащую оружие кисть. Потом палил, катаясь по полу, ослепленный болью, пока от одной из колонн не отвалился здоровенный кусок, пригвоздив к полу еще одну наглую тварь. 

Я понял, что валяюсь на полу совершенно оглохший, с онемевшей от плеча рукой в окружении шести звериных трупов.