Мир в хорошие руки

Надо же, а мне казалось, что я что-то вынес из уроков физики… Действительно, а как она называется? Наконец, я сдался:

– Не знаю.

– Конечно, не знаешь, – незнакомка удовлетворенно тряхнула волчком. – Вот и я не знаю. 

Я опасливо скосил глаза на полосатый предмет, с которым так бесцеремонно обращалась дама в шляпе:

– Вы хотите сказать, что… 

Незнакомка возвела круглые очи к небу, то есть к прозрачному козырьку остановки, за которым клубилась ночь. 

– Так ты берешь его? – рука в перчатке сунула мне волчок.

 

Терпение дамы в шляпе стремительно истощалось. Я отважился вытащить руки из карманов и осторожно дотронулся до полосатого бока. Волчок как волчок. Металлический и холодный на ощупь. Интересно, а если я возьму его, шляпа отвяжется?

– И что мне делать с… ну, с целой вселенной?

Круглые глаза воззрились на меня, как на идиота той же формы.

– Править, конечно.

М-дя. Лиан – властелин вселенной. Звучит. Круче, чем властелин каких-то там колец. Я снова глянул через плечо. Там исчезли уже не только алкоголики, но и супермаркет с неоновой вывеской.

За пластиковой стенкой летели в черную бездну сухие листья. Бесконечный серый поток. И в нем – мигающий островок света, остановка, мальчишка с подбитым глазом и женщина в плащ-палатке и шляпе. Такой вот парадиз-отель. Красотка с пляжа Анталии подмигнула мне зеленым, как сигнал светофора, глазом. Этот отдых вы никогда не забудете. 

– А что я вам буду должен? – обернулся я к незнакомке. Прожив пятнадцать лет в стране дикого капитализма, я четко усвоил, что все хорошее дорого стоит.

И быстро кончается. 

Женщина махнула перчаткой.

– Не думай об этом. Я рада, что отдаю мир в хорошие руки. 

– Значит, задаром? – уточнил я. Ощущение подвоха охватило меня с новой силой. За бесплатно только пенделя получают, и то «спасибо» говорить надо. 

Дама замялась.

– Ну… не совсем. Сейчас мне ничего не надо. Отправляйся в мир. Наслаждайся, – алые губы выпятились сердечком, будто посылая мне воздушный поцелуй. – О плате мы поговорим позже.

Я возьму с тебя мелочь. Безделицу. 

«Дорогуша, так только на иглу сажают», – подумал я, а сам сказал:

– А что же вы сами туда не унесетесь на этом самом ветре? Раз мир у вас такой расчудесный? 

Дама поправила шляпу над ухом, будто прислушиваясь. Глаза искали что-то в сумраке за пластиковой будкой.

– Я не могу. За мной уже пустили бладхаундов. Вот, слышишь?

Я навострил уши и не поверил им. Из сухого шуршания до нас донесся далекий лай.