Мир в хорошие руки

 

– Удачной торговли, – заученно пробормотала «волшебница-таможенница», и саттардец дернул меня за рукав, таща за собой через ворота. Я не особо смотрел под ноги, разглядывая новую татушку. Интересно, светится ли она в темноте, как дискотечный штамп? Динеш заверил, что нет. Зато марка, как она называлась, оповещала полицию о том, кто я и откуда, сколько имею с собой повозок и животных и как долго могу находиться на ярмарке. 

– Много же татушка поможет этим кузнечикам, если я, к примеру, сопру кошелек у какого-нибудь зазевавшегося хага! – заявил я, потихоньку пробуя оттереть краску пальцем.

Безуспешно.

– Даже не вздумай! – кулак Динеша чуть не ткнул меня в нос. – Марка волшебная! Стоит тебе наложить лапу на чужое добро, и пикнуть не успеешь, как тебя, раздолбая, полицаи заметут. 

Я понурился. Не то чтоб я и вправду собирался подбирать то, что плохо лежит. Просто идея полного контроля мне как-то претила. 

– Да, и постарайся не ввязаться в драку, – продолжал поучать меня мудрый спутник.

– За это наказание еще строже, чем за воровство.

– Строже, чем вечная смерть? – осведомился я едко. 

Признаться, учительский тон пилота успел мне порядком надоесть. Мой вопрос заткнул Динешу рот, и я получил, наконец, возможность спокойно глазеть по сторонам, тем более что смотреть на ярмарке было на что. 

Хорошо, я привык к вечной питерской давке, а то не избежать бы мне приступа клаустрофобии.

Народу вокруг толкалось столько, что я понял, почему мы запарковали квадрупегов у коновязи на входе. Динеш ловко встроился в поток, бредущий вглубь ярмарки, и мы отдались на его волю. Постепенно из полнейшего хаоса палаток, лотков, открытых повозок и помостов с блестящими, крутящимися, пищащими и лежащими смирно товарами начала вырисовываться некая система. Торговые ряды явно различались по категориям продаваемых вещей, начало и конец каждого ряда были отмечены флажками с условным изображением предлагаемого покупателям.  

В данный момент мы невыносимо медленно продвигались по длиннейшему ковровому ряду, причем Динеш, забыв обиду, бубнил мне в ухо, чтоб я смотрел строго перед собой, если мы хотим добраться до стефов сегодня. Почему, я понял, когда шествовавшая перед нами обремененная детьми пара неосмотрительно обменялась восхищенными взглядами при виде парящего в воздухе цветастого паласа.