Ведьминский патруль

Но кроме этого с назойливостью заевшей пластинки крутилась мысль — за что? За что они со мной так? Коля… Антон… Ведь я любила каждого из них! По-настоящему, без оглядки! И каждый из них предал меня, не задумываясь.

Я позволила силе затопить всю себя, прекратив всякое сопротивление и отстраненно наблюдая, как она уничтожает все вокруг. На меня накатили безразличие и отрешенность, замораживая душу до основания. Стирая эмоции вместе с памятью о том, как я могу чувствовать. Как я могу любить…

Я знала, что рано или поздно рухнут перекрытия, и нас похоронит под ними.

Но меня и это не волновало. Жить в этот момент мне тоже не хотелось. Казалось, что внутри было сплошное черное безжизненное ничто…

— Рада! — донеслось приглушенно, еле слышно из-за грохота. — Остановись! Пожалуйста!

— Боишься погибнуть? — тихо и безразлично. Но только внешне. Глубоко в душе что-то йокнуло от мысли, что Антон пострадает. А затем пришло запоздалое понимание, что равнодушие обманчиво. Я не хотела быть виновной еще в чьей-то гибели.

Особенно в его…

— Нет! — покачал головой он. Я смотрела в глаза любимому и не видела в нем страха за свою жизнь. В них был страх за меня… Он боялся, что я наврежу сама себе.

Мое равнодушие сменилось удивлением, а затем вновь накатили обида, злость и разочарование. Нет, я не готова умереть. Да и похоронить под завалами здания еще несколько десятков людей — не моя цель. В голове уже созрело решение. И я очень надеялась, что у меня хватит решимости воплотить его в жизнь. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, пытаясь вернуть контроль над собой.

Больно. Это было по-настоящему больно.

Я застонала сквозь зубы, не в силах сдержаться, но снова и снова пыталась обуздать эмоции и стихию.

С третьего раза у меня это получилось. Грохот вокруг резко стих. Так резко, что тишина больно ударила по барабанным перепонкам. Крики все еще приглушенно долетали до нас, но это уже было неважно. Здание устояло, но вот кабинет восстановлению не подлежал.

— Выслушай меня, дай шанс все объяснить! Прошу тебя!

В резко наступившей тишине его слова прозвучали громче крика.

Антон вновь попытался подойти, но я вскинула руку, запрещая. Искры, слетевшие с пальцев, стали дополнительным аргументом — сила не успокоилась, только временно затаилась, готовая рвануть в любой момент и довершить начатое. Ей очень хотелось…

— Нет.

— Но почему? — отчаяние в его голосе поколебало мою уверенность, но я не привыкла менять решений.

— Потому что я тебе больше не верю.