Сибирская экспедиция

Триста ты, пятьсот- я. Не пропадать же идее даром!

-Брать с собой баулы неразумно. А кто будет охранять оставшиеся деньги, когда мы уйдем? Твоя психованная напарница обязательно зайдет в купе и непременно заглянет в сумки.

Тебе это надо? Мне- нет.

-Ладно, согласна. Успеется. Хотя, сомневаюсь, чтоб она пошла на столь тяжкий грех.

-Ну... Раз на раз не приходится... да и сунуть нос в чужие сумки- неприятно, конечно, но на страшный грех точно не тянет. Лучше бери во внимание то, что она считает меня как минимум, врагом народа.

-А как максимум?

-Врагом Человечества. Дерганная она какая-то.

-Сама удивляюсь. Вообще-то она хорошая. Спокойная, доброжелательная. Не могу понять, почему она так среагировала на тебя.

-Если уж ты не понимаешь, хотя знакома с ней годы, то куда уж мне? Может, у нее в семье нелады?

-Не знаю. Она ничего не говорила. Да и вообще не любит говорить о личном. Ладно, я постараюсь узнать. Все. Спрячь пока сумки. Я возьму пачку, куплю чемоданы или сумку на колесах.

-Давай. Только бери не пачку, а из пачки. Сколько планируешь отправить домой?

-Пятьсот. А что?

-Десять бумажек. И пять на покупки. Столько и возьми, чтоб не привлекать внимание, иначе обязательно зацепишь "хвост" из каких-нибудь урок. Кроме шуток- у мест, где продают мало-мальски дорогой товар, всегда околачивается местное жулье. И оно следит за тобой.

Она кивнула, взяла с собой двадцать пятидесятирублевок и ушла. Надеюсь, она будет достаточно осторожна и эйфория от внезапно свалившегося на голову богатства не затмит ей бдительность.

Ну а я, отложив на время рукописи и книги на постель, принялся на еду. И съел все, потокая зверскому аппетиту.

Глава 5

Как я и "накаркал", поезд опоздал ровно на сутки. Нас обогнал такой же пассажирский, следуя четко по графику. Удивляюсь, как железной дороге удается справляться с такими ситуациями? Чокнуться можно!

Светлана купила чемоданы и мы почти три часа аккуратно утрамбовывали в них пачки купюр.

Оказалось, что здесь были пачки самого разного номинала. Самая мелкая купюра была пятирублевой, самая крупная- сотенная. Разумеется, мелких было гораздо больше, чем крупных. Мы, рассортировали пачки по номиналу и принялись их укладывать, начав с пачек с сотенными бумажками. Постепенно, чемоданы заполнились деньгами так, что мы едва смогли их закрыть. Как ни старались, но пятнадцать пачек пятирублевок не смогли уместить даже россыпью.