Охотничья луна

Но Аркаша не боялся прослыть малахольным, не стыдился своей зашкаливающей правильности. Над ним подсмеивались, конечно, когда добродушно, а когда и зло. Но у Аркаши иммунитет к насмешкам и неодобрению, знай делает свою работу. А за последнее время на счету занудного лейтенанта несколько опасных задержаний, благодарность от начальства, по местному каналу областному показывали. И злые языки поутихли, признав за новоявленным героем право на некоторую эксцентричность.

Сейчас Аркаша беседует с хмурым неизвестным мужчиной, который горбится и косится на лежащее совсем недалеко тело.

По всему, это хозяин соседнего дома.

- Это вы тело обнаружили? - вступает в разговор без предисловия Елизавета.

Фермер переводит на нее взгляд — недовольный и недоверчивый, но, видимо, по требовательному тону и жесткому лицу быстро признает в ней начальство, и кивает.

- Собака среагировала, - начал рассказывать он. - Я бы в поле сам не пошел, здесь уже делать в такое время нечего, все убрано. Но она с утра, как я встал сама не своя была: лаяла, выла, рвалась за забор.

Я уже было подумал — волки. Хотя нет их в округе, но чем черт не шутит. Пошел посмотреть, ружье взял даже. А тут…

Фермера передернуло и он длинно и вычурно выругался матом. Его никто не осудил, эмоциональная реакция мужчины вполне соответствовала увиденному.

- Вы ее знали? - спросила Елизавета.

- Я не…- фермер запнулся, было видно, что мысль поближе рассмотреть труп ему в голову не приходила.

- Взгляните, - настояла следователь, мужчина несмело сделал пару шагов к телу, мельком взгляну, скривился и торопливо замотал головой.

- Нет, не знаю.

- Тогда можете идти, Аркадий Геннадьевич еще придет к вам, подписать показания.

Фермер торопливо зашагал к дому, а Елизавета нагнулась над телом.

Это была молодая женщина, скорее всего достаточно привлекательная, но сейчас по лицу, покрытому толстым слоем грязи, точно этого было утверждать нельзя. В грязи была и оборванная одежда. Но больше было не грязи, а крови. Тело, как-будто, действительно терзала голодная волчья стая, оно превратилось в драное кровавое месиво.

И только голова, по странному стечению обстоятельств, осталась нетронутой. И, как и сказал Пажин, земля вокруг была вытоптана конскими копытами.

Судебный медик, сидящий у тела на корточках, поднял лицо и широко улыбнулся Елизавете. Вид у него был такой, как-будто это он терзал несчастную жертву, природа наградила полицейского доктора Евгения Изяславовича поистине уродливой внешностью.