Охотничья луна

Но для тревоги нет никакой причины.

- Зачем тебе вообще эти бумаги, скажи ради всего святого! - взорвался Роман.

Кайса посмотрела на него спокойно и торжественно. В ней странным образом сочетались сейчас уверенность в себе, крайняя уверенность, решительная, подавляющая, доведенная до фанатизма, и болезненное страстное чувство сопричастности к чему-то настолько важному и дорогому для нее, что счастье от этой сопричастности достигало степени почти мучительной.

- Я хочу учиться, Роман, - ответила она. - Я хочу узнать как можно больше о тайнах этого мира.

А в архиве собраны уникальные манускрипты за несколько столетий существования местной линии колдунов, начиная от самого Кнута Поссе. Я хочу восстановить эту линию.

Роман ошарашенно слушал ее. Только теперь он вспомнил, что говорил Северин, и на что в тот момент он не обратил внимания: Кайса, еще будучи призраком проявляла интерес к бумагам Поссе, и во многом помогла алхимику в создании философского камня.

- При жизни у меня было мало возможностей, - продолжала Кайса.

- Я была слабой ведьмой, у меня были крупицы знания, простого, народного. Я жила в темное время. Сейчас все по другому. Жизнь ускоряется, и информация становится доступной. Сейчас невежественным людям сложнее погубить того, кто обладает знанием. Век за веком я наблюдала, как меняется мир. И жажда учиться в какой-то момент стала нестерпимой. Я получила второй шанс, и теперь я использую его в полной мере.

Голос девочки становился все громче, щеки пылали. Роман видел в глубине ее глаз головокружительные бездны, которые открывает только сильная жгучая страсть.

- Ты выглядишь влюбленной, Кайса, - сказал он.

- Процесс познания похож на влюбленность. Иначе мир не откроется перед тобой.

Они минуту помолчали. Кайса слегка улыбалась, не то Роману, не то каким-то своим мыслям, и Роман улыбнулся в ответ. На самом деле, он был рад за нее.

- Кайса, а Елизавета сейчас дома? - Роман был уверен, что девочка осталась на пороге, чтобы не посвящать в свои дела мачеху.

- Нет.

Интересно, с кем же тогда переговаривалась Кайса, пока принимала решение впустить ли его? Или ему просто послышалось?

- А ты не знаешь, где она может быть? Ее телефон не отвечает, а мне кажется, что ей грозит опасность.

Роман заметил, что Кайса напряглась. Какая-то внутренняя борьба происходила у нее в душе, прежде чем она ответила.

- Я не знаю, где она сейчас. Она ушла четыре дня назад и больше не вернется. Здесь она больше жить не будет.