За окнами "Тихой гавани"

О том, что если добавить к визуальной и шумовой имитации взрыва лёгкое магическое воздействие, создающее иллюзию заморозки поля, психологический эффект будет гораздо сильнее. И о том, что ему категорически не нравится не знать, всё ли в порядке у Джин.

* * *

Она открыла дверь не сразу, так что Эш успел не только забеспокоиться, но и мысленно отчитать себя за это беспокойство. Оказывается, он до сих пор не до конца привык к отсутствию донорской связки, которая на протяжении шести лет одним своим существованием говорила о том, что с его рыжей колдуньей не случилось ничего плохого.

Дверь открылась, и Джин появилась на пороге. Такая знакомая, такая простая и домашняя, с влажными после душа волосами и лёгкой тревогой во взгляде.

– Эш? Что-то случилось? – Она отступила на шаг, давая ему возможность войти, но он медлил. И несколько секунд просто смотрел на неё. Будто впервые увидел. Будто не видел тысячу лет.

– Прости, – выдохнул наконец, шагая вперёд и захлопывая за собой дверь.

– Я не сдержал обещания.

– Какое ещё…

Она не договорила, потому что Эш сделал ещё шаг, обхватил её за талию, резко притянул к себе и поцеловал, настойчиво, горячо, жадно. И она ответила, безотчётно, порывисто, прильнув к нему всем телом, обхватив обеими руками…

– Это было слишком сложно даже для меня, – прошептал Эш, прикасаясь поцелуями к её глазам, лбу, щекам, шее… – Я соскучился.

Он снова шагнул вперёд, придерживая её за спину и заставляя отступить к двери в комнату.

– А что, если меня там кто-то ждёт? – спросила Джин, глядя на него снизу вверх и сверкая любопытной, почти игривой улыбкой.

– Тем хуже для него, – доверительно сообщил Эш ей на ухо. Прижался губами к виску.

– Ты не всерьёз. – Её дыхание обожгло шею, язык коснулся ямки между ключицами.

– Ты тоже.

В комнате её, разумеется, никто не ждал. Впрочем, даже если бы и ждал, Эш бы попросту не заметил.

Потому что на несколько десятков невыносимо сладостных минут мир перестал существовать. И осталась только Джин. Её улыбка, её дыхание, её прикосновения, глубокая зелень глаз, яростное пламя волос. Она обжигала его, будто открытый огонь в ладонях. Пьянила сильнее вина. Сводила с ума, делая реальность бессмысленной и вместе с тем кристально ясной, прозрачной, прозреваемой до самых сокровенных глубин.