Свет для потерянных

Вечный предрассветный час затих, когда большая часть жителей этого района ушли на покой. Огни побледнели, и по сравнению с ранним полумраком это и было ночью.

— По чему скучаешь? — громко спросил бестелесный голос.

Элли повернулась, почти без интереса. Профессор и Хайве даже не пошевелились. Рён сбросил человеческое обличие, и теперь от пола и до потолка стоял столб дыма, стелящийся по поверхностям, до которых мог дотянуться. Изредка в дыму мелькали маленькие молнии, словно статическое электричество на свитере.

Откуда из всего этого доносился голос, Элли не знала, но сразу предположила, что дым коснулся и её, проникнув в уши.

— Ничего конкретного, — ответила она как можно тише, надеясь, что сущность разберёт. — Просто слишком много впечатлений.

— Понимаю.

Столб дыма покачнулся и змеёй метнулся к окну, из-за чего на мгновение Элли погрузилась в непроглядную муть.

— Поразительно, — Рён встал перед ней, приняв её облик. — Твой мозг практически сброшен до заводских настроек, но с сохранением, так сказать, текстовой информации.

Настройка сама пошла сразу, как раз основываясь на тексте.

— Интересная аналогия, — она оперлась плечом на стекло, решив не говорить, что залезать в голову невежливо. — К чему это?

Рён отразил её позу. Его голос и тон тоже стали точно такими же, как у Элли, и только чёрные воспалённые глаза его выдавали.

— Я пока ничего подобного не видела. Подобный исход по большей части решает проблему тупиковости бессмертия.

— Ты не думаешь, что это чья-то воля?

— Воля тоже является всего лишь фактором, так что даже если это решение, это остаётся исходом моей стихии.

— Логично, — Элли отвернулась, глядя на едва живую дорогу с всего лишь одним проезжающим мимо огоньком. — Как думаешь, это было предрешено?

Она не назвала, что имела ввиду, но Рён всё ещё был в её шкуре и всё понял.

— Не знаю. Моё мнение таково, что судьба — это всего лишь необратимое последствие чьего-либо решения.

Наэм решил отправить именно этих наёмников и не контролировать их, до этого в какой-то момент это стало очевидным выбором. И никто не решил, что исход очевиден. Именно в тот момент это стало судьбой, и ничего не могло это исправить.

— Мы не знаем, какое решение решит чью-либо судьбу?

— Я знаю, — Рён показал на свои глаза, что отразилось в стекле. — Очень смутно без своих осколков, но вижу. Просто не в моей природе что-либо лишний раз менять.