Лучший из худших-2

Впрочем, не факт, что тогда бы мне повезло – чуть погодя сюда влетел бы этот бешеный состав и устроил здесь светопреставление. Так что у меня были все шансы попасть под раздачу и не уйти живым.

Вообще слабо верилось, что в этом кромешном огне и пламени есть живые. Но всё-таки они были: то тут, то там мелькали человеческие фигурки в тщетных потугах отстоять хоть что-то от всепожирающего огня.

Меня и пожарище отделяли сотни метров, но даже на таком расстоянии я ощущал, как пышет жарой пламя, как спирает дыхание от невозможности сделать хотя бы один нормальный вдох, и как покрываются в несколько слоёв копотью одежда и тело.

Даже бомбёжка с воздуха, не причинила бы посёлку урон, как взрыв одного товарного состава.

Я не видел пожарных. Возможно, посёлок был слишком мал, чтобы иметь свою команду, или героические эмчээсники погибли, сражаясь с огнём. Поэтому огонь тушили немногочисленные гражданские, вот только все их потуги были сродни сизифову труду.

Я не стал лезть в самое пекло, от меня там всё равно не было никакого толка. Слегка обогнул пожарище и вышел к чему-то, что можно назвать хутором: двум отдельно стоящим домам. Им тоже перепало от взрывов и огня: стёкла вылетели, на одном загорелась крыша, причём довольно серьёзно – ещё немного, и вся конструкция рухнет.

Моё внимание привлёк чей-то крик. Я обернулся на него и увидел безумного вида женщину, которая бежала к дому с горевшей крышей.

Её лицо было в саже, одежда порвалась и почернела, причёска растрепалась.

- Дина! – кричала женщина. – Дина!

Я встал у неё на пути.

- В чём дело? Я могу вам помочь?

- Пусти! – Она попыталась прошмыгнуть мимо. – Пусти, гад! Там, в доме, моя дочь – Дина! Она… она сгорит!

Я обернулся.

Дом быстро занялся. Из него уже вырывались длинные языки огня. Отпустить туда эту несчастную – значит, обречь на верную смерть.

Но и позволить девочке заживо сгореть.

- Дина-а-а! – протяжно завыла женщина, глядя на дом.

К нему даже подойти теперь не представлялось возможным: сплошная жара и камень. Не факт, что Дине удалось там выжить.

И всё-таки я был обязан сделать хоть что-то. Если остался хоть малейший шанс, тысячная доля процента, что девочка жива – я должен прийти ей на помощь.

- Стерегите, - приказал я, отдавая женщине винтовку. – Где обычно находится ваша дочка.

- В детской. Она сразу за большой комнатой.