Лучшие из лучших

Ковенант сделал два шага в невесомости, прежде чем понял: ноги не касаются пола. Ашер ни звука не успел издать. Высокий потолок, весь в черно-желтых разводах, врезался в него с силой движущегося состава. Джек с хрипением выплюнул из легких воздух, грудь сдавило. Парень коротко вскрикнул и кулем с мясом рухнул вниз.

Неясный шипящий звук в мгновение родился из ничего, обрушился на молодого мистика водопадом, проник под кожу, мясо и кости, въелся в самую его суть. Нашептывал он страстно самые отвратные и мерзостные вещи, которые вообразить мог лишь воспаленный мозг психически больного.

Хотелось пронзить себе уши ножами, только бы не слышать этого извращенного безумия.

Ковенанта вывернуло наизнанку. Горькая желчь полилась рекой.

Сквозь шум в ушах Ашер услышал душераздирающий вопль.

Бреннан!

Превозмогая боль, Джек встал на колено, уперся кулаком в неровный пол. С пяток секунд пытался понять, открыты ли глаза.

– Эвелин. – Сипло выдавил парень. – Эвелин.

Девушка не ответила. Мистик тяжело поднялся.

Тьма перед глазами рассеялась.

Жнец без сознания валялась метрах в двадцати дальше по коридору. Над ней нависал виктим. Более не инфернальный ребенок, но самый страшный ночной кошмар. Существо чадило, словно плавящаяся резина. Плоть сползала с гниющих костей, обнажая скалящийся череп. С влажными шлепками склизкая масса падала на пол и дымилась.

Тварь клонилась все ниже, почти касалась Бреннан. Ковенант в панике оглядывался. Нож далеко, не успеет.

– Эй, ублюдок! – Пошатываясь, парень сделал шаг вперед.

– Да, ты. Мы не закончили. Что, запала только на беззащитных хватает? Ничтожество, даже после смерти ни на что не способен. Мало над тобой, слабаком, в детстве издевались.

Виктим замер. Выпрямился, теряя копошащихся в бесформенном теле опарышей. Ашер чуть сознания не лишился от отвращения. Голоса в голове стали громче, заполнили все его существо.

– Ну же, чего ты ждешь, а?

Джек дрожал, будто лютой зимой голышом на морозе стоял. Он не умрет. Не сегодня, не так.

То, что когда-то было Оливером Фелпсом, двинулось к мистику.

Медленно. Неотвратимо. Ковенант мог поклясться, что слышит голодное, кровожадное хихиканье.

Но вдруг стало очень тихо. Ковенант подумал даже, что оглох. Инферн замер. Дорогу ему заступила, баюкая любимую уродливую куклу, Элеонор.

Время остановилось. Ашер перестал дышать.

– Отныне ты не причинишь никому вреда, Олли. – Тонкий девичий голосок шелестом листвы на ветру разнесся по искореженному зданию. – Нам пора.