жизнь наша

Обстановка менялась буквально на глазах: исчезали грустные, неприятные пустыри, переставали попадаться унылые панельные муравейники для людей, а на их место становились подчёркнуто жизнерадостные, блестящие магазины, и огромные офисные центры с наглухо тонированными блестящими окнами. С рекламных плакатов светили ненатуральными улыбками люди с остекленевшими глазами, в которых давно погас огонь разума. Чем ближе к центру, тем более кричащей становилась обстановка, тем быстрее куда-то бежали по тротуарам люди, словно надеялись успеть в лучшую жизнь, которая для многих так и не начнётся.

Неподготовленных людей Урбос просто заставлял потеряться от царившего в нём шума и гама. При этом он походил не на базар или рынок, а скорее на очень большой и важный отдел крупной корпорации, которая занимается, если не всем подряд, то как минимум занимает обширную сферу влияния в обществе. Весь шум, как казалось был деловым и направлялся на получение прибыли, даже в шуме двигателей проезжающих мимо автомобилей чудилось желание поскорей дойти, получить, заработать, купить.

У Макса, не вовлечённого ни в один из аспектов жизни Города всё это вызывало чувство тревоги, и собственной ненужности, что он: букашка, нет пылинка, по сравнению с окружением, что он может сделать. А ему надо, здесь не просто выжить, но и узнать, кто стоит за нападениями на него и беспорядками в трущобах. В общем настроение у подростка было не самым лучшим, словно почувствовав это Мори сидела внутри полюбившегося ей глубокого капюшона и не высовывалась.

Люди выходили и заходили, торопились по своим делам, к подростку, сидящему в самом конце автобуса никто не подсаживался, а тот смотрел в окно и видел, что обшарпанный серый автобус как будто тоже чужой в этом потоке блестящего, обтекаемого транспорта. Чем дольше Макс ехал, тем меньше народа садилось в транспорт. Внезапно, когда до пересадки оставалась одна остановка к нему подсел мужчина весьма представительного вида: синий пиджак, синие брюки, белая чистая рубашка, всё в нём было элегантным и ухоженным, а волевое лицо, обрамлённое гривой хорошо уложенных русых волос и очки с прямоугольными линзами в стальной оправе придавали его образу мужественность.

Безымянный попутчик уселся в кресло и позволил себе расслабить плечи и откинуться на спинку кресла. На его расслабившемся лице появилось радостно-мечтательное выражение.

- Недавно в этом городе? Мужчина говорил смотря в потолок, но Макс понял, что обращаются к нему.

- Да.

- Эх, сколько я таких.