Сам себе клан

Он менял оружие, работал с разной дистанции и старался, чтобы все его действия нельзя было связать в звенья одной цепи, он был как Мститель из комиксов, распространяемых Дальневосточной республикой, только круче, потому что о Мстителе знали все, а о Владе не знал пока почти никто.

Но рано или поздно это должно закончится. Бессонов, значит? Влад был наслышан об этом арике. Лучший провидец, вероятно, один из лучших сыщиков, внештатный сотрудник СИБ, слишком благородный, чтобы работать за зарплату? Говорят, он и стреляет неплохо, и в прочих боевых искусствах силен.

Однажды их пути почти пересеклись в Великом Новгороде, когда они оба, каждый со своей стороны, разгребали так называемый "заговор новых эсэров"и граф вот-вот должен был выйти на его след, и Влад уже разрабатывал план по его устранению, но Бессонова выдернули в столицу прямо посреди расследования, а местные без него просто завалили дело, получив в свой архив очередной "висяк".

Возможно, им суждено встретиться снова.

Но не сейчас.

Влад наконец-то добрался до забронированной машины, осмотрел ее внешний вид на предмет повреждений, которые могли бы привлечь внимание Государевой Автодорожной Инспекции, подтвердил аренду и сел за руль, первым же делом бросив пистолет под сиденье.

В случае чего можно будет попробовать рассказать, что это не мое…

Хотя никто не поверит.

Влад вырулил с парковочного места и вписался в поток. Эсбешники эсбешниками, а деньги на продолжение террора сами себя не раздобудут.

Глава 4

Сначала была тьма, прерываемая редкими радужными всполохами, а потом осталась просто тьма.

Что-то менялось.

Ломтем перестал быть просто сгустком мысли, теперь он начал чувствовать свое (свое ли?) тело.

Но очень неуверенно и как-то издалека.

Первым пришло чувство вины. Ты плохой отец, ты не помог своему ребенку, ты все сделал неправильно, ты размяк и поддался эмоциям, неверно оценил ситуацию, и это потянуло за собой все остальное. Не надо было сразу же бросаться к дочери, не надо было поворачиваться к противнику спиной.

Первым делом надо было валить этого чертова проводника, кем бы он ни был, валить наглухо и его и всех, кто мог бы появиться следом, а потом уже звонить в скорую, в милицию, хоть президенту, хоть черту лысому.

Но что уж теперь.

Мысли ворочались медленно, как бегемоты в густой грязи.

Ломтев помнил все до последней секунды его пребывания в том загородном доме, где держали Ирину. Помнил всю ту дичь, которую нес проводник. А потом…

Потом были провалы.