Сам себе клан

Рассмотреть тело мешало укрывавшее его по грудь одеяло, но от него тоже не стоило ждать ничего хорошего. Когда-то наверняка могучее, сейчас оно было жалким и высохшим. Слабое воспоминание о том человеке, которым он был когда-то.

Кстати, а кем он был-то?

Если бы Ломтева попросили назвать возраст нового вместилища для его души, или, как там говорил чертов проводник, атмана, он бы определил его лет в сто. В лучшем случае - в восемьдесят, но это были бы очень плохие. не знавшие медицины и здорового образа жизни восемьдесят.

Но, помимо очевидных минусов, у его нового положения были и определенные плюсы.

Дедушка старенький, дедушке все равно…

- Кто я? - спросил Ломтев.

Детина на несколько секунд завис, потом снова принялся чесать затылок.

- Видать, совсем плохой у вас вчера был день, ваша светлость, - озадаченно прогундосил он. - Всякое я видел, но чтобы человек имя свое забыл… Вы, ваша светлость, князь Громов. Виктор Алексеевич.

Фамилия совпадала с той, что называл проводник. Он ведь называл? Но это явно не глава семейства, властный, могущественный, находящийся на пике сил.

Это, скорее, его выживший из ума отец. Или дед.

Бракоделы, подумал Ломтев о проводнике и тех людях, что его послали. Ничего правильно сделать не могут. Хорошо хоть, только князем ошиблись.

Вселили бы его в крестьянина кого-нибудь, неграмотного и ничего, кроме сохи, не видевшего, и шатай эту империю с нуля…

- Ладно, - сказал Ломтев, пытаясь принять новую информацию. - А кто ты?

- Так это… Иван я, ваша светлость, - сказал детина.

- Вообще-то, я тут санитар, но вы меня денщиком своим кличете, а я и не возражаю.

Санитар, значит? Больница? Вряд ли, обстановка слишком роскошная, резная мебель, ковры, шторы бархатные… Дом престарелых? Или он какой-нибудь крепостной санитар, в фамильному особняку вместе с мебелью приписанный?

Вряд ли князь находится со своим денщиком в отношениях настолько близких, что тот сможет заметить подмену. Скорее, любые странности он будет списывать на старческий маразм.

Конечно, стоит быть осторожнее, но пока стратегия "мне триста лет, я выполз из тьмы" вполне себе работала, и Ломтев решил уточнить еще кое-какие детали.

- Где я?

- В пансионе "Золотая осень, ваша светлость.

Значит, все-таки дом престарелых. Золотая осень, последний приют. Судя по обстановке, здесь недешево, но, судя по рассказам проводника, семья вполне может себе это позволить.

- И что со мной?

- Вы просто старенький, ваша светлость, - сказал Иван.