Сам себе клан

Это стоило воспринимать, как данность.

Потом мода на все славянское прошла, Перун был отброшен, как морально устаревший, и Громовых стали именовать "сыновьями Зевса", но суть от этого не поменялась. Они по-прежнему разили своих врагов молниями, но к восемнадцатому веку их дар контроля над электричеством нашел и более мирное применение.

А потом они принялись строить электростанции, и сейчас семейство контролировало примерно треть всей вырабатываемой в империи энергии. Может быть, чуть больше.

Разумеется, они были такие не одни.

Главным и наиболее опасным конкурентом был род князей Перуновых (видимо, на них изменчивая мода не распространялась), которые контролировали вторую треть энергетического рынка, или что-то около того. Чуть менее древний, чуть менее славный род, но Ломтев взял их на заметку.

Сходные силы, явное пересечение интересов… Конечно, вряд ли все так очевидно, ло Ломтев решил, что не стоит сходу сбрасывать их со счетов.

Ломтев как раз пытался погрузиться в историю взаимоотношений этих семейных кланов, как весь экран перекрыла иконка входящего звонка.

Телефонная трубка, навязчивая мелодия из невидимых, встроенных куда-то в глубины стола, динамиков, какой-то незнакомый мужчина на юзерпике и короткая подпись "сын".

"Для ответа нажмите любую клавишу".

Ломтев нажал, и юзерпик с незнакомым мужчиной ожил.

- Здравствуйте, папенька, - сказал Громов-младший дрожащим от с трудом сдерживаемой злости голосом. - Ваш лечащий врач известил, что вы хотите меня видеть.

- Не так, - сказал Ломтев.

- Лично.

- Разве между нами остались какие-то недоговоренности? - поинтересовался Громов. - Разве мы уже не высказали друг другу все, что могли, и все, что должны были? Разве мы не завершили все наши дела?

- Видимо, нет, - сказал Ломтев.

- И что же вы хотите со мной обсудить, папенька?

- При личной встрече, - сказал Ломтев.

- Я в Петербурге.

- Ничего, - сказал Ломтев. - Приедешь, уважишь старика. Не так уж и далеко.

- И дело не терпит отлагательств?

- Не терпит, - сказал Ломтев.

- Хорошо, папенька, я приеду, - сказал Громов тоном, не предвещавшим ничего отцу семейства хорошего. - Увидимся завтра.

- Попутного ветра, - сказал Ломтев, но "сынок" уже выключил связь.

Ломтев еще раз посмотрел на его фотографию. Лет сорок, сохранился неплохо, хотя уже видны морщины и начинающие седеть волосы, аккуратно подстриженная бородка, высокий лоб, глубоко посаженные глаза…

Ломтев отвел взгляд от экрана и обнаружил, что он в кабинете не один.