Сам себе клан

Танеев обрисовал Ломтевы ближайшие перспективы, и они были весьма неутешительными. При вчерашнем разговоре граф Крестовский несколько сгладил углы и преуменьшил масштаб проблем, которые возникли перед Ломтевым на самом деле.

Впереди виднелся длительный судебный процесс со свидетелями и прениями сторон, и даже при самом благоприятном стечении обстоятельств он не мог закончится быстрее, чем за пару месяцев.

А за пару месяцев может произойти все, что угодно, доктор Горчаков мог бы это подтвердить, если медиум достаточно талантливый попадется.

Возможно, Крестовский, не будучи юристом, попросту ошибался. А возможно, план их тайного общества строила на том, чтобы измотать семейство Громовых судебными тяжбами…

А может быть, они делали ставку на что-то еще, о чем самому Ломтеву, по их мнению, знать было не положено.

Ломтев ожидал, что Громов-младший заявится на встречу с отрядом семейных адвокатов и батальоном личной гвардии, но он пришел один.

Ворвался в кабинет без стука, высокий, широкоплечий, статный, с аккуратно подстриженной бородой и тщательно зачесанными волосами, в которых только начала появляться седина, и замер посреди комнаты, по очереди смерив взглядами Ломтева и его адвоката.

И уже по одному его взгляду было понятно - се громовержец.

Это тело должно было достаться мне, с некоторой даже для него самого неожиданной горечью подумал Ломтев. А досталось то, что досталось.

Ладно, будет играть теми картами, что уже на руках.

- Итак, что вы хотели, папенька? - вчерашняя ярость до конца так и не прошло, отметил Ломтев.

Ни тебе "здрассьте", ни тебе "и вот я прибыл из Петербурга по первому твоему зову". Сразу к делу. Ломтев одобрял такой подход.

Слово, как и договаривались, взял адвокат.

- Мы хотели бы, - сказал он, выкладывая на стол копию акта о недееспособности старого князя. - Признать вот этот документ недействительным, ваша светлость. Мы пойдем с этим в арбитраж и я буду отстаивать права своего доверителя перед высоким судом…

- К сатирам арбитраж, - отрезал Громов.

- Какой же, ваша светлость?

- Мой отец снова пройдет испытание силы, - сказал Громов.

Адвокат не побледнел, и не дернулся, как от пощечины, но было видно, что ему такое развитие событий не по нраву.

- Это неприемлемо, ваша светлость, - сказал он. - Формально…

- Мне плевать на формальности, - заявил Громов. - Я - князь, а он - согласно этой бумажке - никто, и я в своем праве.