Повелители стихий: начало

Он развернулся и быстро зашагал к арке.

Эльза, увидев волдыри, потребовала объяснений. Пришлось на ходу сочинять хоть сколько-нибудь вразумительную историю. В итоге ожог, согласно рассказу Дениса, был получен в результате, неудачной попытки пожарить картошку на углях. Эльза, выслушав, недовольно свела брови, но спрашивать больше ничего не стала. Она усадила Дениса на кушетку и принялась обрабатывать раны.

- Мало тебе приступов? - сурово сказала знахарка, не отрываясь от работы. – Совсем себя не бережёшь… Может, поставить тебе койку прямо тут? Чтобы тебе не приходилось бегать туда-сюда?

Денис сидел молча, терпя боль такой силы, что на уголках глаз собрались слёзы.

Эльза, тем временем, достала из шкафа баночку с какой-то вонючей зелёной массой и принялась наносить прямо на ожог. Субстанция оказалась чудодейственной - жжение немедленно стало отступать.

- Ну вот, - сказала знахарка, после того как начисто всё смыла и наложила повязку из бинтов. – Готово!

- Спасибо, - отозвался Денис, поднимаясь с кушетки.

- Жду завтра, – со вздохом проговорила Эльза. – На перевязку.

Денис кротко кивнул.

- Всё, можешь идти. И умоляю, будь осторожен. Ты как магнит притягиваешь неприятности.

Эльза выпроводила Дениса из лазарета, и он не спеша побрёл в свою комнату, на ходу планируя сладкую месть – поступок Стэна не должен оставаться безнаказанными! Денис спустился на второй этаж и вдруг услышал чей-то разговор. Отвлёкся от собственных мыслей, прислушался, узнал голоса Экберта и Сильваны.

- … и они примкнули к Сету? – спрашивал Хранитель.

Денис остановился, прижался к стене и стал внимательнее вслушиваться в слова.

- Так сообщает информатор Гинара, - ответила Сильвана.

- Не могу поверить! Что такого Сет им всем обещает?

- О, этот вопрос занимает меня не первый год.

- Гинар так и не сообщил кто лазутчик в их рядах?

- Нет. Он же уверен, что среди нас предатель.

- Дожили! - фыркнул Экберт. – Обвинения в предательстве! Это недопустимо!

- Не понимаю, почему Ансель позволяет взойти зёрнам сомнения.

Этот сорняк пускает корни очень глубоко и, попадая на благородную почву человеческого взаимодоверия, становится неискоренимым. Я уже чувствую разлад…

- Я не хочу никого обидеть, но… Иногда мне кажется, что Ансель уже не в состоянии отличать правду ото лжи, добродетель от порока. Он давно заслужил себе право на отдых. Пора передавать дела.

Сильвана оставила эту реплику без внимания.