Застрявшие, или что было, когда я умер

Шар своими пируэтами словно на него указывал.

Мне захотелось подойти. Я как будто ощутил, что всё наше «застревание» связано с этим ларцом — хотя ничего ещё не знал про Контракт.

— Как красиво блестит... — сказала Рита.

Её трепет граничил с благоговением. Я и сам залюбовался ларцом: было что-то манящее в его белизне и скупой строгости очертаний. А шар почему-то уже не пугал... Наверное, не только я — все мы чётко осознали: шар с самого начала не представлял угрозы.

Мы обступили ларец, оказавшийся размером с мой школьный пенал.

Он был совсем гладким, за исключением двух защёлок: такие бывают сбоку на чемоданах.

Макс негромко проронил:

— Видимо, эта та штука, о которой говорилось в записке.

— Ковчежец, — вспомнил я.

Что это слово означает, я мог лишь гадать. Уже позже Бабуля всех нас просветила: это ящик для хранения всяких святынь. В нём обычно лежат частицы мощей.

Коршун бережно взял ларец.

— Там что-нибудь написано? — спросила Кошатница. — Может, есть буквы или цифры?

— Ничего, — ответил Коршун.

— И он вроде бы пустой, — поднеся ларец к уху, Коршун им слегка потряс. — Никаких звуков. Если там что-то есть, то оно очень лёгкое.

— Лёгкое, как же... — проворчал Палыч. — По-твоему, тут существует такое понятие, как масса?

— А разве нет? — встряла Рита. — В смысле, он же из чего-то сделан — значит, у него есть вес.

Света взглянула на сестру:

— И из чего же он сделан? И из чего сделаны мы сами?

Разумеется, ей никто не ответил.

Не сводя глаз с ларца, Рита спросила:

— Мы его откроем?

Едва она это сказала, как над нами затрещал шар: в нём словно замкнуло электричество.

— Нет, — с неожиданной твёрдостью сказала Бабуля. — Ковчежец открывать нельзя. Нам запрещено.

— Кем?.. — робко уточнила Света.

— Запрещено, — Бабуля ничего к этому не добавила и словно бы удивилась своим же словам. Но смельчака, решившегося заглянуть внутрь ларца, всё равно не нашлось: никто не хотел умирать второй раз за сутки.

Шар как будто это понял — и трещать перестал. Потом он полетел к стене.

Затем развернулся и вновь направился в нашу сторону.

Это повторилось трижды, пока Рита не смекнула:

— Он куда-то зовёт нас.

— Куда — в город?.. — испугался Макс. — А если мы там исчезнем?

— Не исчезнем, — сказал Коршун, — я это чувствую. А вы разве нет?

Я прислушался к своим ощущениям. В них появилось нечто новое. Мне будто кто-то говорил: «Надо идти за шаром... Идите — всё будет в норме».

Стоит ли упоминать, что меня это даже не удивило...