Книга первая. Злобный заморыш

– Сами вы первое время жрать не сможете, так что не обижайте наших зеленых малышек, – с усмешкой произнес воевода, но затем сразу же посерьезнел, да так, что косяк двери, за который он держался одной рукой, жалобно треснул, – За драки между собой или с ополченцами – вылетите. Обидите моих соплеменников – я займусь вами сам, а потом выкину за ворота то, что останется. Всё понятно?

– Понятно. Можно вопрос? – поднял руку я, привлекая к себе взгляды всех в комнате. После поощрительного кивка младшего воеводы, продолжил, – У нас есть шансы стать кем-то другим в этом мире? Не крысами, не наемниками и не ворами?

– У всех есть шансы, задохлик, – продемонстрировал внушительные ряды зубов Хаёркрантц, – Только для этого вы должны как можно быстрее, буквально сегодня, собрать свои яйца в кулак и вспомнить, что ваши предки обладали такими качествами, как честь, отвага и мужество.

Сейчас вы себя считается охренительно хитрожопыми и продвинутыми обитателями другого мира, мечтаете о новой жизни, взращиваете планы обогащения, мечтаете, как возвыситесь над нами, дикарями. Напомню – вас призывают в этот мир сотню лет как уж, а о богатых кидах еще никто не слышал. Зато легенды о Мэйнор Стинге, Кальваросе и Фьорне Семибородом, тех, кто сумел выплатить Деусу долг, известны даже в самых дальних рыбацких деревушках Лазантры. Делайте выводы, киды. Всё, остаток дня – ваш. Подъем в шесть утра.

Здоровенная сутулая спина гоблорка скрылась за дверных проходом, оставляя нас девятерых в тесном общем зале казармы. Эльфийка, четыре человека, три гнома, скальный орк и непонятный на внешность я с таинственными очками на пол-лица.

Киды. Должники. Попаданцы. Люди, заключившие сделку с богом.

– Ну что же… – откашлялся один из людей, – Давайте знакомиться?

– Я пас, – вырвалось у меня. Рука в кармане огладила початую пачку паршивых сигарет, что воевода разрешил оставить, – Пойду прогуляюсь.

– Что?

Кажется, вопрос вырвался хором у всех. Я поморщился. Объяснять, что всё сказанное нашим зеленым гостеприимным хозяином значило, что с завтрашнего дня начнутся однообразные и мучительные тренировки, не хотелось.

– Считайте меня мизантропом! – сделал я ручкой ошеломленному обществу, выскакивая за дверь.

Не так уж и покривил душой, хотя резонами руководствовался совершенно иными – я верил Хаёркрантцу. Здоровенный гоблорк был настолько далёк от образа манипулятора, насколько я мог только себе представить. Его слова, жесты, даже презрение – всё это было для мужика привычным явлением.