Книга первая. Злобный заморыш

– Пара кусков кожи да прогулка – невеликая цена за жизнь, кид, – ощерился гоблин, выуживая из-за спины какую-то хреновину, а затем всучивая её мне, – А вот это от матери Шахтшарх.

«Это» оказалось старххом, боевым ножом орков большинства племен Лазантры. Здоровенный увесистый клинок с обухом как у топора, зубчатым кровоспуском и хищно загнутой верхней половиной лезвия едва не утянул мою руку вниз. Увенчанный шипами кастет, прикрепленный к роговой рукояти, был покрыт подозрительными темными пятнами и выглядел угрожающе.

– Слышишь, Подставка, я какое плохое зло матери-то сделал? – растерянно спросил я, разглядывая зажатую в руке здоровенную дуру, которая весьма успешно претендовала на роль меча, – Мне с этим на дракона идти? Или на Хаёркрантца?

– Сразу видно, что ты харизмат, а не умник, – коварно похвалил меня гоблин, тут же обломав, – Ты к нему приглядись, олух.

– Спасибо матушке, – охнул я, выполнив совет когда-то спасенного с помощью моих зорких глаз гоблина, – Большое спасибо!

– Вот то-то же, – гыкнул Хагррхиггс, щелкая ногтем по гулко зазвеневшему старрху, – Ладно, бывай кид.

Тебе пора, путь неблизкий. И… что бы ни случилось, в лагерь не суйся с этим ножом. Он принадлежал бате Хаёркрантца.

Мой тихий изумленный мат выслушивала уже удаляющаяся спина гоблина. Полюбовавшись на это успокаивающее нервы зрелище, я вновь раскинулся на снегу, заснув с чистой совестью. Всласть отоспавшись впервые за полгода, накинул на спину подаренный рюкзак, приладив под него ножны со старрхом, да поковылял себе потихонечку в Хюгге.

Идти предстояло около недели сквозь редкий болотистый лес, но я никуда не торопился. Долги розданы, дорога выбрана, впереди новая жизнь, в которую я вступаю, куда более осведомленный в окружающем мире и уверенный в своих силах.

В Крозендрейке из нас делали не охотников на монстров, даже боевая подготовка и та заключалась в поверхностном ознакомлении с огнестрельным оружием. Самооборона и холодное оружие? Тоже по самым вершкам.

В течение полугода гоблинский лагерь выдавливал из нас изнеженность городского жителя, привыкшего к кондиционерам, сетевым магазинам и туалетной бумаге. Нас учили быть бродягами, выживальщиками, неприхотливыми боевыми бомжами Бога-из-Машины. Гоблины в этом отношении были непревзойденными специалистами.

Неудобная «упряжь», что заставляет прилагать усилия на каждое движение. Марши по болотам, плавание на выносливость, марафоны и ползание в грязи.