Книга первая. Злобный заморыш

Жассург снял трубку, привычным движением поднеся её к своему зеленоватому лицу.

– Это я, Лирик. Всё сделано.

– (неразборчивый ответ)

– Он не просто сядет на «Молниеносного». Он уже на борту, отсыпается. Повезло.

– (неразборчивое удивление)

– Нет, никакого снотворного. Повторюсь – повезло.

– (задумчивый вопрос)

– Отрицательно. Парень чист. Его никто не вёл. Чище не бывает. Всё?

– (короткий утвердительный звук)

– Тогда передайте мои наилучшие пожелания господину Механику. Конец связи.

Ящик с аппаратом закрыт, а долговязая фигура, отлив на столб, а затем приняв самый беззаботный вид, выныривает прямо под нос очередному патрулю стражи.

Жассурга тщательно досматривают, даже обыскивают, но почему-то не находят ни ножа, ни странного сложного ключа, а посему без лишних проволочек отпускают, дабы не раздражал честных людей столь густым пивным перегаром. Через пару минут ночная встреча вылетает из голов полицейских при виде пьяного в умат гнома, старательно гадящего на ступеньки мэрии.

Глава 9 А когда на море качка...

Мутную и уютную бездну, из которой я медленно всплывал навроде окурка в унитазе, сотряс безмолвный, но совершенно четкий по смыслу совет:

– «Не делай этого. Не всплывай. Не возвращайся в сознание, ты пожалеешь. Ты так пожалеешь, как никогда не жалел, так, как в тот раз, когда не понял, зачем тебя пригласили на чай после того, как ты установил Ларисе систему на компьютер. Ты пожалеешь куда круче, чем в тот раз, когда решил взять камеру на празднование Нового Года с одноклассниками в 1994-м.

Останься здесь. Останься так долго, как только сможешь. Тебе это нужно, поверь…»

Чей это был посыл? Ангела-хранителя? Бога-из-Машины? Какой-то части моего разума, что вечно стоит на страже, холодным рациональным оком озирая все творимые мной безумства?

Неважно. Я его проигнорировал. Вовсе не потому, что являюсь убежденным оппозиционером всего и вся, и не потому, что мне необходимо своими собственными руками и глазами оценить нечто, от чего мне предлагают так радикально отказаться.

Нет, просто я был бессмысленным сгустком жизни, не имеющим собственного «я». Переданная надразумом информация бездарно соскользнула с гладкой поверхности пустого мозга, а меня с бульканьем выкинуло в реальность.

Твой-то на три четверти пустой стакан, бытие…

Что со мной творится, опытный разум осознал сразу, окончательно и бесповоротно – чудовищное похмелье.