Эвридика 1916

- Я благодарен тебе и хочу помочь, потому что помню, какой ты была. Надо избавиться от иллюзий. Теперь мы обычные люди. Наше дело огород копать да счета оплачивать.

Я вскочила, как ошпаренная.

- Знаешь что… иди-ка ты вон! Или я вызову полицейских!

- И станешь соучастницей. Скажу, что ты дала мне пистолет.

- Даже не сомневаюсь, что ты на это способен! Человек, который бросил собственную дочь!

- Вообще-то ты отправилась к любовнику, когда Соня была в больнице!

- Потому что мне было больно, и я искала утешения!

Рот А.

П. брезгливо растянулся. Но что-то мешало бывшему мужу продолжать осыпать меня гадостями.

- Прошу, заканчивай с этим.

А.А. взял свое пальто и вышел.

Я слышала удаляющиеся шаги в пустом коридоре.

Что это было? Приступ зависти? Но зависть идет от невозможности проявить себя, а А.П. всегда делал и говорил, что хотел.

Я посмотрела в зеркало, собираясь с силами. Провела расческой по волосам. И на ватных ногах покинула гримерную…

Я вошла в техническое крыло.

Миновала лабораторию с огромными баками, в которых вымачивается пленка; далее была комната, где ее промывают, затем зал с огромными валами, на которых она сушится. Мне навстречу вышел молодой лаборант.

- Прошу прощенья, барышня, кого-то ищете?

- Есть ли проявленные куски по Дагону? И можно ли отсмотреть?

Лаборант замялся.

- Господин Ряхин в курсе и настоятельно рекомендовал мне лично ознакомиться с готовым материалом!

Лаборант пожал плечами.

- Ну… В таком случае пожалте в монтажную…

Через какое-то время в небольшой зальчик монтажной внесли несколько коробок.

- То, что успели перфорировать…

Начался первый фрагмент. Мы с Федором Абрамовичем в море, боремся с тряпичными волнами. Неужели у меня и вправду настолько глупое лицо? На нем не читается ни капли страха, только самодовольство и желание понравиться… Вот я показываю след островитян и завожу речь о возможных жителях острова. И опять пялюсь в камеру, словно выпрашиваю чьего-то одобрения. Вот мы с Жоржем добываем пресную воду из ручья.

Ведро проливается мне на блузку, и Жорж смущается – неубедительно, как всегда. Но и моя реакция похожа на дерганье механической куклы. Все эмоции, что я пыталась заложить в эту сцену, испарились, не дойдя до экрана. А может, их и вовсе не было? И А.П. прав? Я, словно Дагон, всего лишь пустотелая тушка, управляемая тросиками собственных представлений и иллюзий о том, что красиво, и что правдиво? И нет никакого волшебства.