Эвридика 1916

Как потом выяснилось, у Степанова и нога была маленькой, что поначалу вызывало прилив интереса барышень-доброволиц - до тех пор, пока Степанов не открывал рта…

- Сколько же просил, не присылать институток. Вам, барышня, здесь делать нечего, только мешаться будете…

Бог и муштра матери наградили Веру осанкой, при которой изобразить оскорбленное достоинство не составляло труда, стоило лишь чуть вздернуть подбородок.

- Действительно, опыта у меня нет. Но я готова работать. Я быстро нагоню!

Черные глаза Степанова скользнули сверху вниз, очевидно, оценивая степень Вериной выносливости.

- Ну, идемте в процедурную…

В покрытой кафелем комнате запах карболки смешался с тяжелым привкусом крови. Пожилая медсестра хлопотала вокруг человека, лежащего лицом вниз на столе.

- Дала хлороформ, Георгий Давыдович…

- Хорошо.

Степанов кивнул на пациента.

- Оторвало практически обе ягодицы. Пока подобрали, пока довезли, грязи много попало. Ваша задача очистить раны и обеспечить перевязку, не препятствуя отправлению естественных надобностей.

Если выживет, естественно… Ольга Семеновна, покажите девушке, я на операцию…

Медсестра откинула простыню. Вера увидела раны темно-серого цвета. Не плоть, а куски земли. Внутри копошилось что-то белое.

- Черви завелись – будничным тоном прокомментировала медсестра. – Сулемой промыть надо… Сумеете?

Мир закачался перед Вериными глазами. Во рту скопилась горечь, руки вспотели и затряслись.

- Ватку дать?

Вера упрямо протянула руки.

- Перчатки!

Медсестра надела на Веру перчатки.

Вера открыла бутыль с сулемой, надеясь, что резкий запах приведет в чувство. Перед глазами уже кружились черные мухи. Главное не упасть на больного. Почти ничего не видя, Вера окропила кусок бинта с ватой и принялась промывать раны.

Раненый задергался и застонал. Вера расставила ноги шире, пытаясь удержать равновесие.

Степанов вошел, уже в полном облачении хирурга.

- Быстро на спину его!

Степанов плечом оттер Веру, и ей пришлось схватиться за край стола, чтобы не потерять равновесие.

В ушах все еще гудело, мир превратился в набор мозаичных фрагментов, среди которых всплыло безусое лицо с широко распахнутыми, но уже никого не видящими глазами. Боже, совсем еще мальчик…

Степанов мощными ритмичными движениями давил на грудь пациента.

- Кислород!

Но глаза раненого уже подернулись пленкой, он как-то одновременно вытянулся и обмяк. Степанов прекратил массаж, склонился к разинутому рту.

- Кончился – буднично сказал он.