Эвридика 1916

- В этот раз Господь проявил разум, чтобы преступник понес наказание – резюмировал отец. И мать, с красными от слез глазами, впервые не нашлась, что ответить.

Остальным повезло меньше. Погибли двое подручных Тима, какой-то подозрительный полубарон-полумаг, хозяин квартиры, а также мать Весниной, актриса и бывшая пианистка.

Четыре трупа плюс сама Веснина.

О ее состоянии Вера узнала в тот же день. Поскольку девушка являлась единственной свидетельницей, генерал Шушин установил круглосуточное наблюдение за ее палатой.

Там же, но дальше по коридору, с такой же максимальной охраной, лежал Тим.

Мать Веры на всякий случай свалилась с мигренью, пытаясь выиграть время. Вера ждать не могла и поехала в больницу.

Она совсем не удивилась, увидев в коридоре Леонида Голицына.

- Только что был доктор Минц. Это…

- Да, я знаю – перебила Вера – он известный хирург, из Первой Градской. Что он сказал?

- Скорее всего, ее мозг мертв. И в условиях военного времени никто не будет возиться с подобным случаем. В Европу ее не довезти из-за войны.

Он также рекомендовал Митаву, там превосходная школа, и они много работают с тяжелыми формами истерии... Но и там пока немцы…

Вера сделала шаг в сторону открытой двери палаты Весниной. И тут же стоящий сбоку часовой пробасил виновато.

- Только с письменного разрешения Василия Андреевича, барышня…

Вере уже была видна лежащая на кровати девушка. Ничего особенного. К тому же, по всей видимости, у нее и с психикой проблемы.

Вера улыбнулась часовому.

- Я не посягаю на вашу подопечную.

А к Тимофею Шушину также сложно попасть?

Вера прекрасно видела в конце коридора такого же часового.

- Письменное разрешение генерала.

- Ясно.

Улыбнувшись еще раз, Вера отошла обратно к Голицыну.

В тот же вечер Вера с матерью подделали подпись генерала. На украденном форменном бланке вдвоем составили разрешение к посещению.

- Умоляю, скажи Тиму, что мы все решим, пусть только не злит отца! Скажи, пусть терпит!

Мать беспрерывно вытирала слезы. Вера отчасти завидовала ей.

Сама она плакать не могла; тяжесть лежала на сердце могильным камнем. Единственный, кто мог снять это напряжении – сам Тим.

В палате брат был один. Его единственная рука была пристегнута наручником к спинке кровати.

Увидев сестру, Тим привскочил, и синие глаза вспыхнули радостью.

- какая ты молодец, жужа, что пришла…

Вера осторожно присела на край кровати. Ей столько хотелось сказать, но горло сжало. Только сейчас она поняла, что не сможет жить без Тима.