Эвридика 1916

Не в эту общину, это опасно. Куда-то в другое место, временно. Есть куда податься?

Мальчик продолжил бормотание.

- Хорошо, поговорим позже…

В душе самого Виктора шла борьба. Понятно, что паренек считает его исчадьем ада. И так же ясно, что Освальд, как английский бульдог, не отступит, пока не разберется с нежелательным свидетелем. Но самым очевидным для Виктора было ощущение, что еще одна жертва, неважно, будет то маленький христ или Распутин, окончательно пробьет брешь в его и без того шатком душевном равновесии.

Значит, надо уезжать. Без гонорара, но хотя бы с относительно чистой совестью. В конце концов, время смутное, ученики не прибавляются, а цены в Москве растут. И сразу как-то отпустило голову и дышать стало легче. Повеселевший Виктор вытащил из комода мешочек крымских орехов и начал колоть прямо руками.

Риня подошла и гавкнула на дверцу комода. Орехи ее не интересовали. Но в комоде хранились финики унаби.

- Милая, ты умяла полторы миски костей, достаточно.

Риня смотрела жалобно.

И на волне оптимизма Виктор сам не заметил, как скормил ей половину пакетика.

- Все, хватит! – рявкнул он, наконец, скорее останавливая себя. И вернулся в комнату, где продолжал молиться маленький христ.

- Орехи будешь?

Ноль реакции. Ладно, посмотрим, кто из нас упорней.

Пройдя мимо паренька, Виктор демонстративно поставил рядом с ним вазочку с орехами и снял со стены скрипку эрху.

Виктор больше любил слушать музыку, чем играть, и до конца выучил лишь одну мелодию под названием «Речная вода», и то благодаря запоминающему контрасту резких и плавных звуков.

Мелодия стартовала со взрыва и сразу же уходила в тихое плавное бормотание. Словно рыба била хвостом по воде, а затем опускалась на глубину, где, невидимая для глаза, продолжала бороться с течением.

Проведя смычком по струне, Виктор ощутил привычную радость, которая охватывала его при ощущении вибрирующей струны. Если что-то в мире имеет значение, то лишь это нежное дрожание, заставляющее душу взлетать.

Все больше увлекаясь, Виктор двигался к кульминации, где мелодия набирала темп, создавая иллюзию водоворота. Но скрипка взвизгнула. Еще пара нот, и снова визг. Виктор остановился, с досадой осматривая смычок.

- Почему она визжит? Так должно быть?

Все-таки маленький пророк не выдержал и вышел из своего молельного угла.

- Смычок давно не канифолили, вот и выдает...

Паренек снова напустил на себя угрюмый вид. Но было уже понятно, что лед начал таять.