Эвридика 1916

- Какие стихи читали, помните?

Гигант, пожав плечами, хмыкнул.

- Несколько слов обо мне самом. Так стихотворение называется.

- Сможете еще раз прочесть?

Предложение явно не вызвало у гиганта энтузиазма.

- А если ей… хуже станет? Вы, как врач…

- Я ни в коей мере ни врач – спокойно ответил Хумпельн. – Я эзотерик…

- Кого ты привел, Володь? – хмыкнула рыжая

- Но вы же можете помочь, да? – перебила темноволосая Элла.

- Я предлагаю вариант, который может сработать. Слова как тропинка, которая может вывести сознание в сад воображения.

И если человек заблудился, логично показать ему обратный путь…

- Просто Володя боится, что она начнет бегать по стенам или левитировать…

- Да без проблем! – огрызнулся гигант. – Когда начинать?

Виктор сел напротив девушки. Крепко зажав дамару, снова дважды тряхнул и остановился. Шарики ударили по обеим сторонам. и по инерции шарики отбили еще два удара.

- Где-то в таком темпе и читайте…

Пожав плечами, гигант начал.

Я люблю смотреть, как умирают дети.

Вы прибоя смеха

мглистый вал заметили

за тоски хоботом?

А я - в читальне улиц

Так часто перелистывал гроба том…

Виктору было некогда оценивать странности современной поэзии. Он сконцентрировался на ударах. Те, кто считает медитацию чем-то вроде сна наяву или галлюцинации, кардинально заблуждаются. Только в наибольшей ясности сознания можно увидеть суть. Последние мысли гасли, как рожки предутренних фонарей. В какой-то момент реальность качнулась, словно океанская волна, и тут же сомкнулась вновь.

Дамару продолжал мерно отсчитывать такты; гигант Володя уже почти кричал, но смысл слов Виктор уже не осознавал. Зато одновременно видел, как рыжая девушка позади него поставила стакан на раму одной из картин, но неудачно, и часть темной жидкости пролилась на белую марлю. Видел, как за углом прыгает воробей, как распухают тучи над крышей дома Нирнзее, бомбардируя птичку ледяным крошевом. Мир вошел внутрь, стал прозрачным и текучим. И лицо застывшей девушки также растеклось и изменилось.

На Виктора смотрела другая женщина. Чем-то она напомнила ему Мари, но в более дерзком, даже безумном варианте. Волосы надо лбом стояли дыбом, а по бокам были выбриты как у монгольского кочевника. На всю руку татуировка, как у девушек из Харбина. В глазах, словно две дуги из опытов Теслы, пляшут две зеленых молнии.

- Ты… нужен… будущему – услышал Хумпельн.

Лицо женщины расколола зеленая вспышка, настолько яркая, что перед глазами поплыли круги.