Эвридика 1916

А Тимофей, наоборот, отчаянно пытался выбраться на твердую почву логики.

- Знаете, были такие еретики, на заре христианства, из тех, кто еще верили в реинкарнацию. Так вот, они считали, что человек перерождается всегда в одном и том же виде, проходя все возможные варианты в рамках одной судьбы. И если сейчас свершишь максимум зла, то освободишь свою реинкарнацию от греха в будущем.

- Если такую позицию занять, вы еще мало сделали для будущего. – не выдержал Виктор. Однорукий инженер нахмурился.

- Вы стараетесь меня унизить.

Зачем?

- Наоборот. Я чувствую себя виноватым. Потому что ваша машина у меня.

Губы Тимофея растянула недоверчивая усмешка.

- Ну да, я украл ее. – кивнул Виктор - И мне неохота объяснять, почему. Хотите – забирайте… Хотите?

…

Они шли пешком по сонной, еще не проснувшейся Москве. Снега выпало много; переулки еще были покрыты нетронутым белоснежным ковром. Виктор уже представил себе, как тихо матерится проснувшийся дворник, предчувствуя объем работы.

Тимофей молчал, все силы сосредоточив на том, чтобы идти ровно.

Хумпельн чувствовал только вспышки боли от бока до головы, которые то синхронизировались, то играли контрапунктом. Симфония разрушения, мать ее…

Швейцар тихо спал в холле. Так же молча они поднялись на лифте. Виктор открыл дверь и впустил гостя в квартиру. В синеве рассветного неба ясно чернел силуэт Эвридики.

- Все ящики сложены в прихожей. Могу помочь запаковать. Но лучше вам позвать помощников, тут прилично работы…

Под ногой что-то хрустнуло.

Ошейник Ринчин. Виктор сложил все вещи собаки вместе с ней, но очевидно, ошейник выпал, когда тело выносили из прихожей. Присев на корточки, Виктор замер, ощущая пальцами холод металлического карабина. Силы – и физические и моральные - покинули его окончательно. И опустившейся на голову удар Хумпельн воспринял как высшее благо…

…

Солнце поднялось довольно высоко, когда Виктор, наконец, открыл глаза. В комнате народу прибавилось; кроме Тимофея у машины возились трое подручных.

- Можно воды?

Голос Виктора осип и срывался на хрип и шепот. Руки отказывались слушаться. Ирония судьбы - кажется, его связали, как сам он сутки назад Освальда… При мысли об англичанине всплыли в голове и дурацкие бумажки из канцелярии SIS. Без сомнения, мстительный британец отправил весь компромат по адресу. Следовало ждать гостей, и очень скоро…

Один из подручных, совсем молодой, с пробившимися только усиками, поднес ко рту Виктора стакан.