Эвридика 1916

Квартиру он снимал в знаменитом тучерезе Нирнзее, что в Большом Гнездниковом, на верхнем, девятом этаже, неподалеку от аттика с лебедями. Дом имел дурную славу. Все началось с сына домовладельца. Карл Нирнзее обожал отдыхать на крыше, провожая закат с самой высокой точки района. И как-то июльским вечером с Нирнзее-младшим сделалось что-то вроде припадка. Карл вроде бы жаловался официанту на проявившихся людей, общающихся с ним не раскрывая рта. Пока администрация вполголоса решала, стоит ли нести за столик еще бутылку шотландского односолодового или повременить, парень просто шагнул с крыши.

В последующие годы несколько жильцов так же утверждали, что слышали голоса и видели подозрительные тени. Но Виктору эти сказки делали неплохую рекламу. Если преподаешь восточное боевое искусство, налет таинственности и мистики повышает стоимость урока.

А сегодня у подъезда стояла карета Скорой. Навстречу Виктору двое полицейских вели какого-то господина. Пальто на задержанном было наброшено поверх окровавленной рубашки.

Немногочисленные зеваки охали сочувственно.

убашка

- Вечер добрый…

Швейцар Потапов мрачно поклонился Хумпельну.

- И что сегодня стряслось?

- В ресторане погром учинили. Опять, что ли началось, прости Господи…

Потапов перекрестился, причем на Хумпельна. Неудивительно, что он относит его к нечисти. Креста Виктор не носил, до холодов ходил босиком, да к тому же держал мохнатое чудовище. Ох ты ж, еще с Риней гулять…

Хумпельн открыл ключом дверь квартиры и тихо свистнул.

На фоне смутно синеющего окна поднялась лохматая гривастая голова.

Виктор включил свет. Ринчин неспешно сползла с дивана, где лежать ей было категорически запрещено. И все же в миллионный раз она решила испытать терпение хозяина. Однако сейчас Хумпельну было не до воспитания. Бровь следовало промыть спиртом, да и переодеться, дабы не пугать немногочисленных прохожих запахами пива и крови.

За три года жизни в Москве Виктор с Ринчин выработали дипломатический кодекс. Ринчин шла на поводке до Тверского бульвара, изображая послушание.

Но на бульваре Виктор обязан отпустить ее и дать возможность беспрепятственно изучить флору и фауну. Вот и сейчас Хумпельн отстегнул карабин. Порыв ветра поднял гриву Ринчин. Она потрусила вперед, более не обращая на Виктора никакого внимания.

Неподалеку от дверей бильярдной Саврасенкова стоял человек и явно смотрел в их сторону. Заметив взгляд Виктора, человек словно опомнился и пошел было мимо, готовясь вроде бы свернуть в переулок.