Эвридика 1916

- Софья, стой! Софья, слышишь меня?

Мечтательное выражение на лице Софьи чуть померкло.

Она слышит! Как тогда, в мастерской…

Кора повернулась к Хумпельну, заморгав от неожиданности.

- А ну брысь! – крикнул ей Виктор, как крикнул бы уличной драной кошке, путающейся под ногами.

Лицо богини пошло рябью от ухмылки.

- Ты… верг – донеслось до Хумпельна, хотя женщина губ не разжала.

Кора пальцем слегка нажала на невидимую перегородку, разделяющее сияющую зеленую вселенную и реальность комнаты. Волна, приобретающая пыльный оттенок, заклубилась от этой точки, словно земля после взрыва.

Серые клубы достигли лица Шушина. Парень отступил назад; пальцы здоровой руки зашевелились, передавая сигнал на протез, в котором все еще находился капсюль со взрывателем.

- Она показывает ему войну! – понял Хумпельн. – Он боится войны… - Не дергайтесь, Тимофей! Это просто морок! Стойте сми…

Но рука в черной перчатке уже судорожно сжалась.

Виктор видел, как вспучивается корпус машины, во все стороны стреляя стальными иглами, словно гитара - лопнувшими струнами.

Осколки пластин переливались на зимнем солнце, разлетаясь легко, словно песок на теплой отмели. Часть стены накренилась, в образовавшееся отверстие махнула рука Ксении Весниной. Кровь актрисы темной дорожкой бусин рассыпалась в воздухе.

Отколовшаяся часть Эвридики падала на Соню Веснину – неумолимо и медленно, словно в кошмаре.

При этом Виктор осознавал, что время больше не текло по прямой, а заворачивалось, подобно ракушке.

Его несло к центру водоворота, но он совсем не был уверен, что это выход. И тут в ушах снова зазвучал голос безумной богини.

- Ты Верг – повторила Кора. - Прыгай!

И Хумпельн прыгнул сквозь обжигающую волну осколков.

Накрыв собой Софью Веснину, подмял ее тело под себя.

Дальше они полетели вместе.

Туда, где кончается время.

Где нет места смерти.

В Будущее…

Глава 2 СОФЬЯ ВЕСНИНА. КЛЯТВА НА ДВЕ ЖИЗНИ

В редакции «Вестника Москвы» жизнь бурлила, как наваристый бульон.

Здесь смешались стрекотание ремингтонов, сигаретное марево и одеколон «Мечта Славянки», которым главред Никита Ильич Хорошевич, по слухам, пропитывал стельки башмаков. Подходить ближе двух шагов к шефу решались только отчаянные и не похмельные сотрудники. Впрочем, сам Хорошевич дистанции не соблюдал, и в данный момент нависал над репортером-новостником, придавив несчастного к стене собственным животом.

- Нижняя восьмушка на первой свободна.